Когда мы вчера с Машей общались, она сказала, что всё у неё хорошо. Никуда уезжать в ближайшие дни не собирается. Хоть тут я не пролечу.

— Я бы сама справилась, — говорю, когда Саша меня пропускает первой в лифт в доме Спириных.

Решил до конца джентльменом оставаться.

— Мне не сложно. Всё равно меня уже потеряли, — его слова вызывают хмурость на моем лице. Он ведь на смене был, или как это в такси называется? График нужно соблюдать даже в бизнес — классе. Особенно в бизнес — классе. — Не переживай, всё в порядке, — торопится меня успокоить.

Звонить в дверь приходится долго. Трубку Маруся тоже не берет.

Чувствую, что близка уже ко второму за день фиаско.

«Сафик, жду нашей встречи» — это точно искренне было?

Дверь внезапно распахивается и с силой отлетает к стене. На пороге показывается пошатывающийся и взъерошенный Сергей.

— Что надо? — спрашивает у Саши, не обращая внимания на то, что меня за малым на пластику лица только что не отправил.

<p>Глава 26</p>

Глава 26

Сафия

Скорее всего, я бы так и продолжила тупить, если бы в мой нос не проникли нотки гари, исходящие откуда — то из глубины квартиры. Неимоверных трудов стоило распрощаться с Сашей, который явно был шокирован происходящим и не хотел оставлять меня наедине с психом — это в его взгляде читалось, когда я едва ли не перед его носом дверь закрывала. И ещё больше усилий пришлось приложить, чтобы попасть в квартиру против воли Сергея.

«Зачем тебе это нужно? Давно не унижали?» — воспротивилась та моя часть, которая предпочитала забиваться поглубже каждый раз, как я в Россию возвращалась.

Под тяжёлым и недовольным взглядом Сергея прохожу вглубь квартиры и бросив пакеты в прихожей, иду прямиком на кухню.

Странные чувства испытываю. Двоякие, но очень острые. С одной стороны, хочу завершить начатое — в противном случае не прощу себя никогда, не дай бог, что-то случится — заведомо понимаю, не яичницей подгоревшей пахнет. С другой — сбежать хочется без оглядки.

Заставляю себя собраться! Где это видано⁈ Мне не свойственно заднюю включать.

Зайдя на кухню, в первую секунду определяю источник вони. На электрической плите стоит сковородка, судя по виду — раскалённая. От перегрева ручка расплавилась и начала бесформенным массой стекать на стеклянную поверхность.

«Сколько же она тут стоит?» — задаюсь вопросом.

Пару шагов и несколько попыток отключить варочную поверхность, приближают меня к пониманию — индикатор не срабатывает. Дела плохи.

«Чёрт! Что делают в таких ситуациях?»

В дверях замечаю Сергея. Беззвучно проделал путь или я, пребывая в эмоциональном возбуждении, не услышала?

Он стоит с абсолютно равнодушным видом. Прислонившись плечом к дверному косяку, спокойно наблюдает за тем, как я пытаюсь отключить источник опасности в его доме. Неужели совсем плевать?

— Она ведь отключается из розетки? — машинально указываю пальцами куда-то за духовой шкаф, находящийся ниже плиты. — Отключи. Я пока что окна открою.

Стараюсь не смотреть на него лишний раз.

Тревожность вытесняет неловкость.

Что бы могло произойти, если бы я не появилась? Неужели он не чувствует этого запаха ужасного? Как можно таким беспечным быть⁈ И где моя Маша?

За то время, пока я успеваю открыть все четыре окна на балконе, Сергей и шага к плите не делает. Что происходит?

— Ты придурок что — ли? — выдаю слишком эмоционально.

Одна его бровь ползёт вверх. Это вся реакция!

В шок меня повергает. Во все глаза смотрю на него, так словно впервые вижу.

Хочется водой его окатить, чтобы в чувства пришёл.

Только сейчас доходит. Он не в себе. Если сперва мне показалось, что он спросонья тормозит, то теперь понимаю — дело в другом. Он бухой. Прямо конкретно упитый.

На эмоциях я не поняла, не заметила, что вокруг что-то не так. Квартира выглядит иначе. Нет привычной чистоты и уюта. Их заменяют несколько пустых бутылок из под виски и пакеты из служб доставки еды. Если принюхаться, можно различить спёртый запах, образующийся когда квартиру редко проветривают.

Пока мой мозг медленно пытается соображать, сопоставляя увиденное и унюханное в единую цепочку, зловонный запах жжёного пластика становится откровенно невыносимым.

— Сергей! Выключи её немедленно! — едва ли не кричу.

Для убедительности ногой топаю.

Он закрывает глаза и хмыкает, приподнимая один уголок губ.

Неужели надышался гари?

— Чёрт! Как же давно не испытывала желания втащить кретину! — не забочусь о том, что нельзя провоцировать пьяных.

Просто не могу удержать раздражение под контролем.

Разворачиваюсь и повторяю попытку отключить эту долбанную плиту! Разве у них не должен срабатывать какой-то предохранитель в случаях перегрева?

Хватаю первое попавшееся кухонное полотенце и обмотав им руку, подхватываю сковородку и в мойку её швыряю. Грохот, а следом потрескивание слышится.

Казалось бы, всё быстро происходит, но успеваю обжечься.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

От досады хочется плакать! Очень не вовремя!

«Где же я так согрешила?»

Пока я как дурочка скачу на месте, быстро — быстро встряхивая рукой в воздухе, мне на предплечье рука ложится и толкает в сторону.

— Отойди, — требует Спирин не очень культурно.