Как же хочется глаза закатить! Меньше знаешь — крепче спишь. Если бы Руслан узнал, что меня в саду на горшок рядом с парнишкой одногруппником высаживали, у него бы разрыв сердечной мышцы случился. Даже после свадьбы он не стал проще реагировать на информацию о том, что Дима Спирин был моей первой любовью. Сколько десятков лет прошло? Да какая, к черту, разница! Всё равно виновна — должна была ждать его одного.

— У моего, как ты утверждаешь, Димы обстоятельства силы непреодолимой.

Боже, как я мечтаю о том, чтобы этот засранец остепенился и перестал себе жизнь усложнять!

Пока мы с Русланом сидим на диванчике, все гости приходят к нам поочередно, осведомиться о моем самочувствии, о себе рассказать. Самыми последними и самыми звонкими оказываются Марьяна и Коля, которые на пару тащат к нам черепаху, на ходу пытаясь её поделись. Громко спорят и перетягивают несчастную из рук друг друга. За ними папа мой идёт, нисколько не расстроенный садистскими наклонностями малышей.

— Я тебе её мыть помогал! Просто так что — ли по твоему? — исподлобья на Марьяну Коля взирает.

Это он зря. Марьяне всё равно. Она непробиваемой быть может. Если она чего –то не хочет — заставить её не сможет никто!

— Я тебя не просила! Ты сам предложил, — беспечно сообщает и пока Колины шестеренки в активность приходят, дабы ответ подыскать, Марьяна забирает добычу себе. — Дедушка, дай полотенце, пожалуйста.

Где это видано, чтоб в её возрасте кто — то о чистоте одежды своей заботился? Она пожалуй единственная.

Папа раскладывает полотенце на её коленках и только после этого она опускает животное на свои тонкие ножки.

— Это Лиля и она с нами жить будет, — с гордым видом сообщает нам дочка.

Что сказать? Добро пожаловать, Лиля, в семью!

Ближе к вечеру, немного устав от галдежа малышей, я выхожу на веранду подышать свежим воздухом.

Сережа сидит в одиночестве у самых перил, наблюдает за тем, как солнце за густо растущими деревьями скрывается.

«Хорошего это не предвещает» — проносится мысль.

— О, Яра, — заметив меня, уголки его губ ползут вверх, но веселым он не выглядит. — Есть пару минут со мной поболтать? Я как раз думал позвать тебя.

<p>Глава 15</p>

Глава 15

Сергей

Просыпаюсь от звонка телефона. Голова трещит так, что не могу понять где сам нахожусь, отыскать телефон тем более задача непосильная.

Не помню, когда я так последний раз перебирал с алкоголем. Просто в хлам. Хорошо, что хотя бы дома очнулся, да и вовсе очнулся.

Веки и руки дрожат. Во рту запах, как от ссаных кошек.

Со второй попытки всё же сажусь на постели, пытаясь хоть как — то сладить со своей координацией. Долго шарить рукой по полу не приходится — мобильник валяется около прикроватной тумбочки. Одной рукой череп раскалывающийся придерживаю, второй, наклонившись, поднимаю долбанное, громко орущее средство связи.

Звонит Кретов Жека, один из немногочисленных лучших друзей.

Как он «вовремя».

— Спирин, ты спишь что — ли? — вопит придурок в трубку, как только я вызов принимаю. — Ты время видел? Поднимайся, умывайся и кати ко мне! Я тебе такое покажу… Должен мне по гроб жизни будешь. Адрес скинул в личных.

Крет (от слова кретин) у нас сборщик мебели. Его узкое направление — кухонные гарнитуры. Большую часть заказов получает из мебельного магазина отчима. Вот и сейчас походу приехал в какой — то ох*ительный дом и хочется мне показать диво — дивное. Проходили.

— Иди — ка ты… — не успеваю совет свой закончить, как он меня прерывает.

— Серёг, погоди. Не бросай трубку. Я серьёзно, помощь твоя нужна. Сам я тут возиться дня четыре буду. Огромная. А у Алёнки послезавтра день рождения, — говорит о своей маленькой дочке. Запрещенный прием. Девчонка у него с бывшей вышла кайфовая. — Приезжай. По-братски. Тут, блд, повар как будто жить собирается. Зачем им двадцать метров рабочей поверхности — ума не приложу.

— Жди, — говорю, на ноги поднимаясь.

Дружба одна из самых ценных вещей в моей жизни. Приоритетнее только семья.

Признаться, настроение у меня паршивее некуда, даже нужным скрывать это не считаю. Попросил Яру приглядеть за мелким пару дней, чтобы слетать за своей благоверной в Екатеринбург, порешать быстрее вопросы с её мамой и забрать Машу домой.

И что в итоге? Маша слезно попросила не приезжать, вплоть до тупого шантажа — «Если ты прилетишь то я…».

Сука. Прикрываю глаза. Вспоминаю и снова заводиться начинаю. Как же бесит! Немыслимо просто!

Просираем семью и я ничего не могу с этим сделать. Почему? Да просто за*бался! Последние пять месяцев я только и делаю, что бегаю за ней. Стараюсь, прилагаю усилия. Вижу результат… А потом мама её появляется и всё снова к черту летит.

Завариваю себе крепкий чай и иду принимать контрастный душ, который нисколько не помогает справиться с похмельем. Тело тяжелый остается, будто не моё собственное.

Уже на выходе из квартиры смотрю в зеркало на свою физиономию. Пздц. Если бы был сентиментальнее — точно бы расплакался. На скуле с правой стороны едва заметный счесанный след. Ну, собственно, по состоянию своих рук я и так понял о том, что ночью мне весело было.

Увы, местами я не помню происходящее.