Если ехать на метро из центра на окраину, то получасовая поездка будет путешествием во времени: из тридцатых годов в настоящее. Шик и помпа сменяются аскетичностью, даже скудностью, и чем дальше едешь от центра, тем реже встречаешь надземные здания метро – входы здесь просто подземные переходы, над которыми горит красная буква «М». В центре станции выглядят как маленькие мавзолеи, зато мавзолей Ленина выглядит как станция метро. Вообще метро, которое давно носит имя Ленина, является виртуальным мавзолеем – мавзолеем идей, мавзолеем будущего, мавзолеем мечты.

Как каждый культовый объект, метро овеяно мрачными легендами. Так ходят рассказы, что в подземной системе туннелей обитают огромные крысы-мутанты величиной с маленькую собаку, которые время от времени сидят на рельсах и заставляют поезда остановиться. Ночами по туннелям проходят специальные бригады, вооруженные автоматами Калашникова и большими фонарями, расстреливающие крыс. Говорят, что крысы питаются трупами, которые по ночам выбрасывают из окон поездов. Где-то в центре Москвы должна быть заброшенная станция, перроны которой заставлены всеми теми памятниками Сталину, которые в пятидесятые годы были убраны из города (все это маловероятно, но на многих станциях еще сохранились огромные портреты Сталина, которые с легкостью можно было бы отчистить от толстого слоя штукатурки.)

Но самую красивую и самую страшную легенду о московском метро придумали дети; это одна из страшилок, которые рассказывали в пионерлагерях. Когда в палате становилось темно, начинались рассказы о том, что происходит с людьми, которые засыпают в поездах и пропускают конечную станцию. Когда поезд въезжает в метро, людей будят, вытаскивают из вагонов и сажают на цепь. После этого они проводют долгие годы под землей, работая и ремонтируя те загадочные механизмы, которые приводят огромный организм метро в движение. Все это время они находятся как бы в трансе, потому что им что-то подсыпают в еду. Когда они стареют и уже не могут работать, они в один прекрасный день просыпаются в переполненном вагоне, посреди людей, едущих на работу. Они ничего не помнят о своей жизни под землей, просто им становится ясно, что еще вчера они были молоды и полны надежд, а сегодня старики. Их жизнь окончена, и они совершенно не понимают, что же произошло между вчера и сегодня.

Советский Гадес

Эта история – прекрасная метафора: много пожилых людей ездит в метро, и когда они смотрят на рекламные щиты на стенах вагонов, на их лицах отражается отчужденность и непонимание. Возможно, что и у людях из той истории было бы такое же выражение лица. Всю свою жизнь они провели в огромном механизме советской империи; их неотличимые друг от друга дни прошли в таком же идеологическом трансе. А сейчас, в старости, их выбросили в непонятный, враждебный мир, который ждет от них только того, чтобы они поскорее вышли и уступили место другим. Согласно советской метафизике, человек после смерти живет в плодах своих трудов. В этом смысле метро – это советский Гадес, пристанище для всех тех многих душ, которым не остается ничего, кроме темной сырости подземного туннеля.

Но Бог милостив. На самой глубокой станции московского метро, станции «Маяковская», овальные окна открывают вид с темного заштукатеренного потолка на нарисованное голубое небо, с самолетами, пестрыми воздушными шарами и ветвями цветущих яблонь. Может быть, строители метро тридцатых, сороковых и пятидесятых годов, все те люди, памятником которым является московское метро, ушли именно туда, в эту нарисованную голубизну, в подземное небо с застывшими розовыми облаками вечного заката.

Taken: , 1

Последняя шутка воина

Taken: , 1

поэтому ему нечего терять.

Известие о смерти Кастанеды появилось только 18 июня.

27 апреля в своем доме в Вествуде, Калифорния, от рака печени умер Карлос Кастанеда. Считается, что ему было 72 года. Никакого погребального ритуала не проводилось, его кремированные останки были увезены в Мексику. Главным в книгах Карлоса Кастанеды, конечно, является не антропологический материал, не его «энергетическая модель вселенной» и не его рецепты употребления растительных психоделиков. Многие из описанных им мистических техник существуют и в других традициях. Главное – это удивительной красоты и силы экзистенциальная поэзия, всплески которой разбросаны по всем его книгам, – а первые четыре из них можно смело назвать великими (я назвал бы такими почти все). Из этого и складывается учение дона Хуана – психоделический стоицизм или шаманский экзистенциализм, кому как нравится, и мне совершенно неважно, кто стоит за этим учением на самом деле – мексиканский шаман дон Хуан Матус или американский антрополог дон Карлос Кастанеда.