Читаем Эсмеральда полностью

Бекки встала с мешка, схватилась за прутья решетки и, потеряв контроль над собой, всхлипывая, запричитала:

- Я не могу! Я выбросила их в колодец!! Господи, прости меня, я выбросила их в колодец!!!

Она рвалась и безуспешно пыталась раздвинуть прутья.

"Иногда пилюли случайно теряются, но всегда есть другие способы. Смерть всегда рядом, стоит лишь протянуть руку, и ты обретешь желанный покой. Сделай это! Сделай это сейчас!"

- Я не могу! - затравленным взглядом Бекки обвела маленький сарай. Ничего острого, ничего тяжелого. Только мешки, пустое ведро, какое-то тряпье в углу. - Мне никак! Поверь мне, я хочу, но мне никак.

"Сделай это! Ты же хочешь. Ты хочешь это сделать. Сделай! Сейчас!"

- Я хочу!

Бекки билась всем телом о дверь сарая, и ветхая дверь поддавалась. Она не чувствовала боли в плече. В иное время такие удары надолго свели бы ее в постель, но сейчас не было больно.

Наконец дверь открылась. Бекки выбежала во двор.

Голос исчез.

Дом, черный и высокий, в центре двора старый круглый колодец, с квохканьем к ней подбежали куры. Она машинально вернулась в сарай, набрала горсть зерна и бросила курам. Отталкивая друг друга, они кинулись к пище. Бекки удивленно смотрела на них. Что-то важное выпало из памяти, и она никак не могла вспомнить, что.

Начало сильно болеть плечо, так что трудно было даже дышать.

Она взглянула на часы. Стрелки показывали три тридцать пять.

Что-то она забыла, что-то она забыла, надо это обязательно вспомнить.

Через некоторое время, когда Бекки вошла в дом и увидела Агату, она вспомнила.

Она поднялась наверх и надела старое подвенечное платье. Она вспомнила, как восхищался ею Том в тот яркий день много лет назад...

Бекки попудрилась перед зеркалом и нечаянно просыпала пудру на платье. И не стала отряхивать.

Она никогда не верила тому, чему ее учили на обязательных занятиях в Государственной Церкви. В конце концов откуда они могли знать, что будет там, после?

Агата говорила, что она похожа на барана в шкуре ягненка... Бесполезная птица...

Бекки спустилась вниз и вышла во двор. Море, черное и тягучее. За оградой рычал бронтомех. А впереди по дороге, по которой никто не ездил уже лет десять, двигался большой белый фургон. У дома фургон остановился, из него вышли люди и поставили на землю два больших ящика. Последним вышел меднаблюдатель и удивленно и укоризненно покачал головой, когда увидел Бекки. Позади него, непринужденно привалившись к стенке фургона, ждали его помощники.

Меднаблюдатель вздохнул, вернулся в фургон и вылез с каким-то ящиком. Снова поглядел на Бекки, пожал плечом и повернул на ящичке рычажок.

Бекки мгновение колебалась - идти к к морю или к ограде. Затем спокойно свернула налево и побрела по короткой траве к изгороди Государственных Полей.

Меднаблюдатель молча смотрел, как она неуклюже перелезла через проволоку. Бронтомех остановился, но щиток перед бешено вращающимися ножами не был опущен.

Хрупкая сухая фигурка в старинном подвенечном платье неторопливо подошла к челюстям огромной машины и исчезла, оставив после себя лишь белое облачко пудры, похожее на дым.