Читаем Если ты со мной… полностью

Кира безжизненно смотрит в потолок. Мы не виделись несколько недель назад и это время, мне показалось нескончаемой вечностью. Вечностью, полной моей бесконечной ревности, злости на неё. Иногда по вечерам, мне казалось, что я искренне ненавижу её. Ту, которая подарила мне покой и смятение с привкусом страсти. Сейчас я испытываю чувство стыда с примесью досады. Досады потому, что поступил так, так по-детски, вел себя как несносный подросток…

Передо мной девушка, которая мне совершенно не знакома, она совсем не та жизнерадостная кокетка с горящими зелёными глазами и копной тёмно каштановых волос. И сразу же меня посетило воспоминание, того беззаботного времени, что мы тратили впустую. Говоря до утра о всякой чепухе или прогуливаясь по ночному Сиэтлу в сопровождение охраны. Да с одной стороны это может показаться банальным, но тогда я считал, что наше единство будет вечным, ведь мы так молоды и всё ещё впереди. Я ещё успею сказать, то о чём думаю и каждый раз что-то главное откладывал на потом, а теперь понимаю, что однажды этого «потом» может и не стать.

Я наивный глупец и искренне думал, что вся жизнь впереди, ещё так много нужно сделать для нас, ради нас, и я всё успею. Да платформа есть и мне не нужно думать о том, что я буду, есть завтра или ещё через месяц. Я стал слишком амбициозен и частенько задвигал на второй план все, что связано с мнением или интересами моей жены. Старался доказать всем вокруг, что я не просто смазливый сынок миллиардера! Что я сам что-то в этой жизни могу. Самостоятельно!

Ещё вчера мне казалось, что так и должно быть. Я – работаю, она – красивая, сексуальная и умная ждёт меня дома и вожделеет от моего взгляда. Да мне до сих пор льстит тот факт, что я обладаю, такой очевидной красотой. И любой другой на моём месте трясся в экстазе только от взгляда поразительных глаз. Но я не мог, да любил, желал, думал, но не мог показать, что я слаб, слаб оттого, что у меня есть такое сильное и всё поглощающее чувству к ней. Думая каждый раз, о том, что она и так всё это знает и подчёркивать это не нужно. А зачем? Чёрт, зачем! Да вот зачем! Всё может измениться в одну секунду! И не важно не хотим мы этого или нет. Пути господни неисповедимы…

Фактически мы виделись не часто, долбаный Гарвард требовал времени, но разве я мог требовать от неё отказаться от образования только потому, что я эгоист? И желал её общества и присутствия даже во сне. Конечно же, нет! Я знал, птичка в клетке не поёт…

Я стал агрессивнее, старался везде и всюду успеть первым, выделится и на какой-то момент мне показалось, что моя семейная жизнь потеряла всякий окрас пламенной страсти, вечного желания и жжения где-то там под ложечкой при одном только прикосновении с её телом. Одно время я думал, что всё приелось, и мы становимся чужыми, но нет, однозначно нет, я просто глупец. Всё приходит с опытом, но не такого опыта я желал. Когда ты молод и твоя кровь кипит, то кажется что все дороги перед тобой открыты и только нужно выбрать правильную… и я выбрал. Выбрал тропу, если заняться самобичеванием, то эта тропа будет следующей: я жесток и бессердечен ко всему живому в офисе, зол и деспотичен дома, критичен в суждениях ко всему что относится к моей семье. И самое главное жуткий засранец к собственной жене, которая старалась окутать меня своей любовью и заботой. Куда не посмотри одни минусы…

Всё время в самолёте я искренне жалел, жалел, что выбрал именно этот путь, путь диктаторства и ни разу даже не попытался унять своё упрямство. Мне казалось, что мы вечны и ничего не сможет помешать нам быть вместе. Но эта авария изменила моё мышление. Я стал бояться, бояться, что она никогда не посмотрит на меня, не улыбнётся и не скажет, что всё ещё любит меня, что она просто никогда не откроет глаза.

И мне становится страшно, хочется забиться в угол и закрыться от всего мира. Всё вокруг чужое и сейчас мне кажется, что она тоже чужая.

Окно с закрытыми жалюзями, придаёт оттенок трагизма в итак не весёлую ситуацию. Обстановка вокруг угнетающая. А разве может быть что-нибудь хорошее в больничной палате.

Я тихо вхожу в палату и прикрываю за собой дверь. Рядом с кроватью стоит одинокий стул, я бесшумно опускаюсь на него, боясь даже вздохнуть. Страх подстать необъяснимой радости, так как действие на организм человека оказывает практически одинаковый. В первом случае стресс сковывает моё тело, так что я оцепенел и не слышу стук собственного сердца. Но где-то так в глубине моего сознания я счастлив, счастлив тому факту, что она ещё жива и дышит одним воздухом со мной.