Читаем Если ты со мной… полностью

Я просто не смог ей отказать, не смог…

«Торжество» – как его все называют, намечено на август. Я видел, что она приносит себя в жертву и ничего не мог с этим поделать. Я клялся и практически умолял, не становится его женой, говорил, что отец простит. Но она надела маску безразличия и предпринимала попытки доказать, что она любит и теперь у неё будет своя семья. Я не должен был ненавидеть её за это, но всё-таки ненавидел.

Конечно, Марк не должен отвечать за то, что когда-то совершил его отец. Но я винил его в этом всё равно в не зависимости от того прав ли я! Ненавидел за то, что он буквально чрез несколько дней увёз мою сестру с собой. Он над ней словно коршун кружащей над добычей. Райдерн не выпускал нё из цепких лап даже для того, чтобы сделать глоток воды. Я так боялся, что она станет для него карманной собачкой, надеюсь, что шок от случившегося пройдет, и она уже не станет вести себя с ним так робко.

Фиби совершенно другая, она – живая! В ней горит огонь, бушует смерч и накатывает цунами! Это моя сестра и я обязан любить её такой, какая она есть, и я люблю… рядом с Марком она стала его тенью, возможно, что кто-то скажет, что нельзя было разглядеть столько всего за полтора дня, но я смог. Она словно умерла, все живые искры потухли не только в глазах, но и в голове. Зомби – пустое, бездушное с одной только целью – существовать по средствам съедения чего-нибудь, а не жить и дарить тепло!

Перед самым отлётом, в аэропорту я сказал ей, что она всегда может на меня положиться, на что Фиби улыбнулась и сказала, что теперь она сама за себя. Мне как брату было больно слышать это… А разве я имел права упрекнуть её в этом? Нет, не мог, так как сам за ней не досмотрел и, следовательно, в этой ситуации виноват и я тоже.

Мама всё время плакала и обнимала Фиби, отец даже не приехал, проводит свою дочь, от чего моя сестра опечалилась ещё сильнее. Наша мать старалась нейтрально относится к Марку, я не мог, мне всё время хотелось вырвать свою родную душу из его когтистых лап, но рядом была Кира. Она, конечно же, понимала, что я на грани, но как могла, сдерживала меня. Сейчас я ей благодарен, ничего бы хорошего не вышло из того, что я хотел сделать. Доставлять новые неудобства сестре было для меня из разряда «табу» и я сдерживал свой пыл как мог. Практически скалясь, я смотрел на человека, который вскоре будет официальным мужем моей сестры.

Это словно отрываешь частичку от себя. Последние годы мы не были с Фиби близки настолько, насколько должны быть брат и сестра. В глубине души я скучал по её сарказму, неимоверной тяги к жизни, глупым поступка, нашим ссорам. Темпераментнее человека я ещё не встречал…

С каждой минутой это становилось всё невыносимее и не выносимее. А Фиби улыбалась и только когда они прошли регистрацию, она повернулась, и я отчётливо увидел, как по щеке потекла слеза…

В тот день я перестал верить в чудеса. Да, я уже давно не мальчик и «чуда» как явление не существует, конечно же, надо учитывать что восприятие «чуда» у каждого субъективно…

Я перестал верить во все интерпретации!

Дальше всё пошло кувырком. Родители практически не общались друг с другом. Я впал в меланхолию, знаю, что таки чувства присущи женскому полу, но, ни как не сильной половине человечества. Но я не мог ничего поделать, казалось, что Кира тихо страдала вместе со мной. Она всё понимала, понимала, что я ушёл в себя и выбрал путь трудоголика только потому, что ничем другим помочь себе не в силах. Фиби звонила несколько раз в неделю, сообщая какие-то мелочи, а я слушал и радовался всему тому, что она говорила. Скорее всего, много было приукрашено, а иное и вовсе не было сказано вслух. Я не знал, что творится между Фиби и Марком. Она ничего не говорила, по крайней мере, мне.

Однажды вечером я наткнулся на старый альбом наших детских фотографий. С названием: «Фиби – бунтарка, а Крис просто Крис-Ди»! Никогда не любил когда меня называли «Крис-Ди»! В молодости моих родителей был такой мишка «Крис-Ди» и я, чтобы меня не ассоциировали с плюшевой игрушкой, злился и просил впредь меня так никогда не называть! Это сохранилось до сих пор, кажется, что я прогрызу горло любому, кто меня так назовёт, любому кроме моей сестры. Она делала это на зло, просто потому, что хотела вывести меня на эмоции, мы выросли, диск остался. А Фиби уже давно не издевается надо мной подобным методом.

Фотография сменяла другую я словно вновь окунулся в те времена, когда был ещё юнцом! Внезапно я наткнулся на фотографию, она была явно самой комичной из всех! Я вспомнил этот день. Каких то мелочей я не вспомнил, так как времени с того момента прошло много, почти десять лет… Мне тогда было шестнадцать и это было на дне рождении мамы, кажется да…

– Я не хочу! – зло отрезал я.