– И вот сижу я, не окончивший школу, в зале для совещаний на бульваре Сансет и слушаю идеи собравшихся на тему подходящей надписи для постера. Все предлагают всякую банальщину на тему криков и космоса, и тут кто-то решил совместить и сказал что-то про крики в космосе. Тут нас услышала жена продюсера и давай над нами измываться, дескать, в космосе невозможно закричать, идиоты – там нет воздуха, а значит, и звука нет, – сидевший напротив меня продюсер-серфер взял драматическую паузу, явно наслаждаясь собой, а затем предсказуемо пояснил, что вот так он, подросток, в первую же неделю на работе написал слоган для «Чужого» – «В космосе никто не услышит твоего крика!»

– Погодите, – сказал я. – А откуда там взялась жена продюсера? Как она могла подслушать происходившее в конференц-зале? Там дверь была распахнута, что ли? Она что, стояла под дверью и слушала, выжидая удобного момента, чтобы вломиться и всех устыдить? А до этого момент, получается, никто даже не задумался о том, что в открытом космосе нет звука? Сколько вообще было человек в этом зале?

Продюсер ошарашенно покачался на своем кресле. В принципе, удивляться было нечему – Голливуд был известен своими лжецами. Но я честно пытался мыслить позитивно и думал о том, что, быть может, ложь помогла этому человеку выжить в жестоких реалиях киноиндустрии и выбиться в люди. Так что я быстро сменил тему на более приятную.

– А знаете, я ведь погуглил вас перед этой встречей, – поведал я. – Оказалось, что многим моим друзьям и знакомым очень нравятся ваши фильмы.

– Правда? – ответил он. – Отрадно слышать.

– Лично мне они не очень понравились, – добавил я, – но я все равно верю, что мы отлично сработаемся.

Продюсер сгладил ситуацию, насколько мог, и поблагодарил меня, словно я ничуть его не задел.

Вскоре после этого разговора у нашего проекта появился и режиссер – отличный специалист, многие работы которого нравились уже лично мне. Правда, я и представить себе не мог, как так вышло, что такому маститому профи поручили снять фильм по еще даже не написанному сценарию какого-то никому не известного паренька.

В какой-то момент и продюсер, и режиссер, и Сидни оказались одновременно в Нью-Йорке и решили устроить встречу, на которую пригласили и меня. Перед тем, как войти в конференц-зал, в котором нас ждал режиссер, я пошутил:

– Представьте, если бы я сейчас вошел туда и тут же превратился в типичное существо из Голливуда и начал сыпать клише вроде: «Поли, детка! Обожаю твои работы, большой фанат! Пообедаем как-нибудь? Мой менеджер позвонит твоему!» Вот была бы потеха.

Продюсер на шутку никак не отреагировал. Сидни улыбнулся через силу и сказал:

– Вообще-то никакой потехи бы не было, Майкл – это все абсолютно нормально.

Я рассмеялся.

– Тогда потехой будет то, что я скажу на самом деле!

Сидни поддержал мое веселье, продюсер же просто пожал плечами. А затем мы вошли внутрь.

Я долго слушал, как продюсер-серфер на пару с режиссером расхваливали еще не существующий фильм, как они сравнивали его с шедеврами кинематографа, заранее поздравляли друг друга с предполагаемым колоссальным успехом картины. Они говорили так, будто эти фантазии были осязаемой реальностью. Я пытался вмешаться, но мои осторожные напоминания о том, что у фильма еще даже нет сценария и что стоит пока поумерить восторги, как ни странно, нисколько не смутили их и не охладили их энтузиазма.

Похороны рыбки

Ева обожала животных и решила завести себе питомца. У меня в детстве не было никаких животных, у нас дома было слишком тесно, чтобы заводить собаку, а на кошек у меня вообще была аллергия. Так что однажды Ева купила синюю бойцовую рыбку и посадила ее в маленький круглый аквариум, который поставила рядом со входной дверью. Она назвала ее «Джош»; не в честь моего брата, конечно – это было лишь совпадение. Ей нравилось кормить Джоша и смотреть, как он плавает.

Однажды она заметила, что Джош слегка распух с одного бока и стал неровно плавать. Поиск симптомов в интернете показал, что Джош был тяжело болен и его было уже практически не спасти. Она заказала по сети лекарство и высыпала порошок в аквариум, но лучше от этого Джошу не стало – он продолжил распухать, становясь похожим на готовый в любой момент лопнуть воздушный шарик, и все так же плавал странными зигзагами. Еве это испытание далось крайне тяжело. В какой-то момент я предложил усыпить Джоша, поскольку ему явно было плохо. Ева продолжала настаивать на том, что лекарство ему поможет.

На выходных Ева отправилась к семье в Бостон, а я обнаружил Джоша мертвым на дне аквариума. Я знал, что для Евы это будет жесточайшим ударом. Я смыл Джоша в унитаз, отыскал среди вещей черную наволочку, набросил ее на аквариум и стал ждать возвращения Евы. Первым, что она увидела, открыв дверь, был завешенный черным аквариум.

– Он умер сразу после твоего ухода, – сказал я. – Словно из последних сил держался в ожидании этого момента, зная, как сильно ты его любишь.

Пустой аквариум вгонял в глухую тоску нас обоих, так что вскоре мы решили завести еще одну рыбку. Я даже сказал: