Читаем Если честно полностью

Около года спустя я стал регулярно обмениваться записками с одной девушкой, с которой мы вместе ходили на испанский. Тамар была совсем непохожа на Майю и старалась уходить от ответов на слишком личные вопросы. Однако, несмотря на это, ей явно нравилось мое любопытство. Она в ответ подкидывала мне записки, в которых задавала еще более личные вопросы, разводя меня на разговор. Вскоре я уже вовсю писал в этих записках о своих фетишистских фантазиях и с удовольствием наблюдал за ее расширяющимися глазами, когда она читала это все на занятиях. Дописав ответ, она обычно хитро смотрела на меня с ухмылкой. В какой-то момент я начал писать и о своих чувствах к ней, причем в самых романтичных и сексуальных формулировках, какие только способен был придумать. Как-то раз я спросил ее напрямую о ее чувствах ко мне. Она ответила, что я казался ей милым и эмоциональным и что мы практически одинаково относились к сексу и не стеснялись этой темы. Она рассказала, что была как-то раз на концерте британской группы «Pulp» и что с тех пор еще долго не могла перестать представлять себе длинные руки Джарвиса Кокера, обнимающие ее за талию. Лицом к лицу мы никогда подобные вещи не обсуждали – да мы вообще толком не оставались с ней один на один – все эти обмены информацией происходили на занятиях по испанскому, словно это была наша общая большая тайна. Я видел, как в фильмах учителя иногда перехватывали такие записки и зачитывали их вслух перед всем классом, чтобы унизить тех, кто ими обменивался. Я написал Тамар, что я был бы совершенно не против такого расклада и что я гордился нашей перепиской. Еще я написал, что содержание наших записок столь неприлично, что учитель сам просто-напросто смутится и не станет их зачитывать. Я спросил мнения Тамар на этот счет, но она снова ушла от ответа.

Как-то раз я спросил ее в записке, не хочет ли она встретиться и пообщаться как-нибудь за стенами школы. Она ответила «да» с восклицательным знаком, который я воспринял с большим пиететом. В ту ночь мне снились восклицательные знаки.

Поскольку я провалил экзамен на права (на сей раз не из-за честности – я просто никудышно водил), Тамар приехала за мной через всю долину Сан-Фернандо и подобрала меня у дома, после чего мы весь день катались по Лос-Анджелесу, слушая «Music for Torching» Билли Холидей. Надо сказать, я в жизни не слышал столь честного голоса.

Ближе к ночи Тамар припарковала машину неподалеку от моего дома, и я спросил, могу ли я ее поцеловать. Она вжала голову в плечи.

– Зачем ты спросил? – спросила она, скорчив жалобно-недовольную мину. – Почему просто не поцеловал? – она посмотрела на меня. – Такие вопросы все портят. Я бы тебя поцеловала, если бы ты не спросил.

Может быть, мне следовало расценить это как вежливый отказ, а может, поцеловать ее сразу после этих слов без дальнейших рассусоливаний. Вместо этого я уцепился за ее фразу и ударился в философию.

– Так ты целуешься только с теми, кто не спрашивает твоего мнения? А остальным как, мысли твои читать, что ли? Я вот, например, не желаю лезть с поцелуями к девушке, которая этого не хочет.

– Я имела в виду, что не надо просить разрешения, – ответила она. – Просто бери и делай то, что хочешь.

Я вспомнил о том, как она заранее писала мне, что хотела бы меня поцеловать. – Но это, получается, просто твои личные предпочтения?

– Да нет же, ни одной девушке не нравится, когда о таком спрашивают, – настаивала она, а я тут же решил, что надо будет спросить об этом Майю в следующем письме. – Задавать такие вопросы – это не сексуально. Надо быть увереннее. Если ты уверен в себе, то и спрашивать не нужно, потому что ты и так знаешь, что все вокруг хотят тебя поцеловать, – добавила она. – Вот уверенность – это сексуально.

– Погоди, давай проясним, – сказал я. – То есть ты хочешь сказать, что, стоит мне каким-то образом убедить себя самого в том, что все вокруг хотят меня поцеловать, то такое безосновательное заблуждение сразу сделает меня сексуальным?

Тамар отодвинулась к двери, явно пытаясь придумать, как бы повежливее сплавить меня из своей машины. Я же все еще надеялся исправить ситуацию спором.

– Меня почти никто не хочет целовать. Это железный факт. Каким образом я должен умудриться поверить в то, что настолько очевидно и доказуемо не является истиной?

– У тебя просто низкая самооценка, – ответила Тамар.

Я засмеялся.

– Нет, низкая самооценка – это когда ты низко ценишь самого себя. Я себя как раз люблю таким, какой я есть. Я же низко ценю окружающих. У меня низкая не-себя-оценка.

Несмотря на то, что поцелуй с Тамар так и не состоялся, как и на то, что мы так и не сходили больше ни на одно свидание, мы продолжили обмениваться записками на занятиях. А я все так же продолжал переписываться с Майей и временами звонить ей.