Читаем Эскорт полностью

Его кумир и тезка в объемной глубине трехмерного окна с грацией опытной распутницы вошел в зловещий притон. Полы кафтана приоткрылись, демонстрируя ворам и шлюхам тугой алый кушак на талии, шитые атласные панталоны и рукоять пистолета.

– Изящный паренек, – хрипло пропела изъязвленная дурной болезнью потаскуха. – Кого ты ищешь, милый мальчик?

– Не твое дело, поганая стерва… – прошептал Сато.

– Не твое дело, поганая стерва, – спесиво повторил его двойник.

В комнате появился Дорифор.

– Радиограмма с «Сервитера».

Сделав гримасу, Сато мановением руки остановил проектор.

– Ну, что там?! Неужели так срочно, что надо меня отрывать?!

– Ты сказал, что хочешь иметь всю информацию об этом рейсе. Разве не так?

– Да, сказал. Но ты сам мог бы сообразить, что мне нужно, а что нет. Уйди и ответь им что-нибудь. Напиши, что я молюсь за них.

– Не поймут, – Дорифор оставался строгим и мрачным. – У них масса неполадок. Они просят надбавки за риск.

– Им и так много уплачено.

– Но пообещать-то можно. Все равно они надбавки не получат, так что… мы ничего не теряем.

– Нет. Я не намерен торговаться с ними и выслушивать их пререкания. Никаких премий. Может быть, позже, – снизошел-таки Сато, – я буду ходатайствовать о выражении им благодарности в приказе транспортно-космического управления. И то вряд ли, – тут же пошел он на попятную. – Благодарность выражают за образцовую и безупречную многолетнюю службу – а что они? Суток не прошло, а уже сплошные жалобы и наглые требования.

– Штурман – мирк, – напомнил Дорифор. – Надо как-то замаслить консульство Бохрока…

– Ну, так и быть, – скрепя сердце Сато согласился, – благодарность и почетную грамоту. Мирки любят гражданские почести… Больше не дам. Из-за одного этого мне обеспечена переписка на две недели – кому, за что, на каком основании и все такое прочее. Иди, Дори, иди! Утешь их как-нибудь, а я хочу отдохнуть.

Потусторонний Сато задвигался, развевая рукава кафтана, и запел: «Туманы реют над трущобами, я серый ястреб в стае попугаев. Как мне любовь найти, где успокоиться в объятиях?» Мазурики и проститутки подхватили сложным многоголосьем древнеимперской оперы: «Он! Его тень острей иглы, смерть от его руки – увы! увы! Воздвигнись! Потрясай! Лей кровь, о змей песков печальных и проклятых – на дне бокала, полного греха, лежит кольцо златое!» Сато вздохнул с изнеможением – какая прелесть! Образы теснятся и переплетаются, словно тела в самозабвении восторга.

– Дори, ты еще здесь?! Я же послал тебя! – пестрый танец Сато и подонков замер с поднятыми ногами и разинутыми ртами.

– Капитан – контуанец, – Дорифор еще не высказал всех своих соображений.

– Мы его уже обсуждали. Он – подделка во всех смыслах. И не человек, и с туа рядом не лежал. Контуанцы не наденут по нему траур. Да все они на «Сервитере» – космический сор, почти манхло, только с дипломами. Дори, мы отпишемся от всего! Ты чего-то испугался, дорогой мой?.. Фэл нам все покроет. Он уже перескочил по числу покойников в ту рубрику, где жертвы считают оптом, а не поштучно. Массовые потери, ты вникаешь? В толпе лиц не различают. И все. Ступай!

Сато-солист затянул альтом, словно чудо-цветок раскрыл лепестки среди букета подголосков: «Нищие люди, голые люди, жизнь вам постыла, ждет вас могила! Струись, небесная река, за облака!»

– Запрос с КонТуа будет вне зависимости – туа он или артон. Его вид на жительство пока действует.

– Значит, подготовь подробные и правдоподобные версии. Непредсказуемый мирк из тоталитарного мира, ихэнка-хулиганка с криминальной планеты и артон-ксенофоб. Они остервенели и передрались. Мирк затоптал ихэнку и оторвал голову артону, после чего раскаялся и выпил жидкий водород, чтоб избежать общественного порицания. Корабль, потеряв управление… знаешь, что случается с такими кораблями?

Эш снилась родина, которая стала чужбиной. Солнце стояло низко, а Эш бежала, наступая на собственную тень. Земля была сухой, потрескавшейся; из-под ступней выбрасывалась пыль. Солнце преследовало ее, жгло голую спину; земля разгоралась все ярче, а тень укорачивалась и наливалась чернотой. Вскинув голову, Эш увидела, что и вперед нет хода – на фоне сгоревших кустов колебалась, пульсировала объемная тьма в форме яйца, в мерцающем ореоле ультрафиолета. Черная, она горела изнутри почти незримым, но яростным пламенем.

Тень Эш, вырезанная оранжевым огнем солнца на окаменевшей земле, была недвижима. Затем изогнулась, поставила руки для драки.

– Кто ты! – шепнула Эш, потому что голос мог что-то нарушить в звенящем равновесии немоты.

Тьма издала звук лопнувшей струны, надолго повисший в раскаленном воздухе. Поверхность яйца дрожала, покрываясь муаровыми разводьями волн.