Король. Клянусь адскими муками! Теперь скажи, кто же из нас двоих гениален?

Фолиаль. Вы — великий актер.

Король. Великие актеры мы оба. Довольно, фарс окончен. Вернемся к подлинному своему обличью.

Фолиаль(взбегая вверх по ступеням). Корона моя!.. Я король!..

Король(преследуя его). Корона моя!.. Я король!..

Фолиаль. Король — я. Я заслужил любовь королевы!

Король(вцепившись в шута). Бери себе любовь, верни корону!..

Кидаются друг на друга. Безмолвная борьба на ступенях трона.

Входит Монах.

Монах. Ваше величество…

Король и шут отпускают друг друга, задыхаясь.

Королева… (Хочет уйти, он охвачен страхом.)

Фолиаль(бросается к нему). Что?.. Королева?… Говори, я король!

Монах. Я объявляю королю… что королева скончалась…

Король срывает с Фолиаля, словно прикованного к месту, корону, мантию, скипетр.

Король, кто бы им ни был, должен проследовать туда!

Фолиаль(падает на колени и закрывает лицо руками). Да примет ее господь!..

Король. Да унесет ее дьявол!.. (Надевает корону и мантию.) Эй, Урос! (Делает скипетром знак в сторону стены и указывает им на шута: потом плюет на Фолиаля.) После фарса — трагедия…

Фолиаль(рыдая). Королева умерла!..

Входит Человек в красном, тяжеловесный и подвижный, лицо его закрыто капюшоном с прорезью для глаз. По новому знаку короля он наваливается на Фолиаля и молча душит его.

Монах. Позвольте отпустить ему грехи?..

Король. Разве святые таинства предназначены для шутов?.. Пойдем, выполним свой долг! (Делает несколько шагов влево. Оборачивается.) Эй, палач?

Человек в красном встает и потирает руки.

Мой шут?.. Мой бедный шут!.. (Монаху.) Королеву, отец мой, можно найти, но шута…

Монах. Во имя неба, идемте!..

Король. Да! У меня горе, отец мой, горе… (Отвратительно подмигивает Монаху.) Итак? Вы говорите, королева умерла? (Разражается бессмысленным смехом и идет вслед за Монахом.)

Палач уходит, влача по полу труп Фолиаля. Слышен постепенно замирающий истерический смех Короля. Снова начинают звонить колокола. Пушечный выстрел. Протяжно воют собаки.

Занавес

«Эскориал» — одна из чаще всего ставившихся на сцене пьес Гельдерода — была написана в 1927 году. Драма создавалась для конкретной сцены — Народного Фламандского Театра и была рассчитана на двух известных Гельдероду актеров: Стафа Брюггена и Рената Верхейена. Однако в силу ряда обстоятельств впервые сыграна не этим театром, а одной из брюссельских групп в 1929 году.