Читаем Эсхатон полностью

- Как бы то ни было, я приказала тебя оживить.

- Вот и хорошо.

Дрейк хотел обнять ее, но Ана отшатнулась.

- Нет. Мне следовало предвидеть подобное. Позволь, я объясню. - Она встала и порхнула туда, где он не мог бы до нее дотянуться. - Тебе кажется, что ты хорошо меня знаешь, даже очень хорошо. Но я не знаю тебя вовсе. Я тысячи раз смотрела на твое изображение и слушала голос, но ты мне чужой. Когда я впервые пришла в сознание, ты был уже в «криоматке». Ты не знаешь, как я тосковала по тебе, как хотела тебя увидеть, поговорить, поблагодарить за то, что ты дал мне жизнь. Но я всегда старалась уважать твои желания. Я знала, что не нужна тебе.

- Я никогда не хотел быть ни с кем, кроме тебя.

- Ты хочешь быть с Аной - со своей Аной. Я тоже Ана, но я другой человек. У меня собственная память, собственные радости и печали. Ты их не разделяешь. - Она вздохнула. - Как бы то ни было, несколько месяцев назад я согласилась на то, о чем меня много раз просили. Я собираюсь в далекое путешествие. Мы с друзьями полетим к людской колонии на Ригеле Калоране. Меня не будет много тысяч земных лет. Приняв это решение, я задала себе вопрос: кто знает, где окажется Дрейк Мерлин, когда я вернусь? Вынести мысль о том, что никогда не познакомлюсь с тобой, я не могла. Поэтому я дала команду тебя разморозить. - Она взглянула на Дрейка своими серыми глазами, бесконечно ему родными. - Я понимаю, что это непростительно.

- Ошибаешься. Я уже простил.

- Все равно - непростительно. Я планировала, поговорив с тобой, улететь с Плутона на границу облака Оорта, там собирается экспедиция. Теперь - не могу.

- Останься со мной.

Это вслух, а про себя Дрейк добавил: «Останься со мной навсегда».

- Это мой долг. - Ана улыбнулась, под уголком ее губ появилась знакомая печальная ямочка. - Постараюсь, раз уж я такая негодница-эгоистка, оправдаться. После любого криосна, даже если он длился всего пару веков, бывает определенный временной шок. В твоем случае прошло почти тридцать тысячелетий, к тому же ты не так хорошо к этому готов, как мы. Так что я постараюсь, чтобы ты легче пережил потерю двадцати девяти тысяч лет. - Она протянула руку. - За дверью ждет твой служитель. Жаль, что неразумная женщина отменила твои четкие инструкции. Идем со мной, послушаешь, как я извиняюсь.

Опасения Аны по поводу временного шока сперва показались Дрейку преувеличенными. Основным признаком человеческого присутствия на Плутоне были «криоматки», а они за двадцать девять тысяч шестьсот лет, прошедших с тех пор как Дрейк совершил сюда лихой набег, мало изменились.

Правота Аны стала проявляться, когда они двинулись по спирали в сторону Солнца. Ана предложила посетить каждую из планет или по меньшей мере пролететь рядом. Идея взять маленький двухместный корабль и оставить служителей на Плутоне принадлежала Дрейку.

Нептун жил естественной жизнью. На его лунах - Тритоне и Нереиде - появились крупные колонии людей и машин, а на самой планете работали сотни тысяч роботов, добывавших летучие элементы и редкие тяжелые минералы, необходимые для их собственного воспроизводства.

А вот с Ураном случилось нечто ужасное.

Основные его луны, кроме Миранды - самой маленькой и близкой к планете, - исчезли. Корабль встал на компланарную орбиту с оставшимся спутником и сделал вокруг Урана два полных витка. На уплощенной сфере газового гиганта виднелись девяносто шесть ярких пятен, равномерно распределенных по его поверхности.

- Что это? - спросил Дрейк.

- Пока ничего, - ответила Ана. - Еще через пару тысяч лет подготовка закончится, и тогда тут будут главные узлы. Начнется программа стимуляции синтеза. Размеров Урана не хватает для того, чтобы термоядерный синтез шел сам по себе, так что его потребуется постоянно подпитывать. Для этого станут использовать Миранду, только отведут ее намного дальше.

Говорила она спокойно, так, словно превращение заметной составляющей Солнечной системы из планеты в мини-звезду было повседневной операцией.

Дрейк глазел в иллюминаторы и дивился. Уран и без того вряд ли пригоден для жизни, но когда водородная реакция раскалит его добела, там станет еще хуже.

Зачем так поступать с родной системой человечества? Раньше, представляя себе будущее, Дрейк думал, что Землю и остальные планеты, обращающиеся вокруг Солнца, оставят чем-то вроде огромного музея. Люди могут распространиться хоть по всей галактике, но не позабудут своих корней.