Читаем Эшвин полностью

— Никто из участников Проекта не дожил до твоего возраста без проблем, связанных со злоупотреблением психостимуляторами… — Эшвин на мгновение прервался и судорожно перевел дыхание. — Что, если с тобой все хорошо только потому, что ты не знала о возможности необратимого расстройства психики?

— Ты можешь защитить меня от многих вещей, Эшвин, но не от того, кем я являюсь по своей сути. — Даже если бы она рассказала ему о рыданиях, бессонных ночах, это ничего бы не изменило. Может быть, когда-нибудь она попытается это сделать, но не было уверенности, что ее сможет понять тот, кто не прошел через подобное состояние беспомощного замешательства. — Всю свою жизнь я думала, что была слабой. Все остальные, казалось, воспринимали окружающий порядок вещей спокойно, но я была вынуждена стараться изо всех сил каждый день. И если бы я знала… — голос подвел ее, и ком в горле настолько увеличился, что Кора едва могла дышать, не то, что говорить. Но она должна была продолжить. Ей пришлось. — Если бы я знала, в чем была причина, почему все это было так сложно для меня, это могло бы помочь.

Эшвин убрал руки от ее лица и молчаливо вцепился в одеяло по обе стороны от ее бедер.

— Я понимаю, — сказал он. — Я не отдал тебе разведданные данные, которые для тебя были жизненно необходимы, чтобы справиться с ситуацией. Хуже того, я мог бы погибнуть во время войны. Тогда этот файл сгнил бы в одном из моих безопасных домов, и ты никогда ничего бы не узнала. Это неприемлемо. — Мужчина обреченно прикрыл глаза.

Кора покачала головой. Возможная перспектива заставила ее руки задрожать. И причина не в том, что она никогда бы не смогла увидеть этот файл.

— Ты здесь, и это главное. Все это очень важно для меня, но не так важно, как ты!..

И, наконец — наконец-то — он открыл глаза.

— Прости, что не сказал тебе. Может быть, мы оба были правы. Все способы контролировать и разделять сознание не заставили мои эмоции исчезнуть, но это их исказило. И я причинил тебе боль. Я не могу обещать, что сделаю правильный выбор в следующий раз. Я все еще пытаюсь осознать, как сильно я лгал себе все это время.

— Так поговори со мной, — настойчиво произнесла девушка.

Мужские пальцы сжали одеяло, пристальный взгляд не отрывался от ее лица.

— Я думаю, что… Я думаю, файлы были первой ложью. Не твоей. Моей.

Слова были эмоциональными, не скрывающими кипящие чувства.

— Ты нашел своих родителей?

— Только информацию о моей матери. Об отце совсем немного. Лишь то, что он был офицером спецназа. — Эшвин откашлялся и отвернулся. — Рупали Малхотра — так звали мою мать. Она была научным сотрудником в середине XXI-го века. У нее была ученая степень в области математики, биохимии и философии. Некоторые из ее статей и книг до сих пор существуют в закрытых архивах. Она подробно писала об этике генной инженерии.

Koрa нежно коснулась его руки, потом обхватила сверху ладонью и начала едва ощутимо поглаживать.

— Это не может быть совпадением, ведь так?

— Я сомневаюсь в этом. — Когда он оглянулся, в его глазах промелькнула уязвимость. — Мне было всего четырнадцать, когда я нашел своих генетических родителей, так что я не часто задумывался об этом. Но за эти годы я не раз задавался вопросом, могла ли она передумать. Может, она присоединилась к проекту, чтобы сформировать свою этическую доктрину? И знала ли она, что ее гены были использованы для Проекта? Женщина, которая написала эти работы… Она не одобрила бы моей жизни.

У Koры было такое чувство, что она наверняка одобрила бы Эшвина.

— Ты взял ее имя.

— Ее фамилию. — Его рука слегка расслабилась под осторожными касаниями кончиков пальцев. — Я пытался раскопать информацию по индийскому субконтиненту, но было трудно найти надежные источники. Поэтому я также взял фамилию своего отца. Эшвин.

— Значит, ты знаешь, — прошептала она, — как порой нужны ответы.

— Я не знаю. Я говорил себе, что это было эффективно. Логично. Даже в четырнадцать я знал, что имена имели значение для других людей. Родители давали своим детям имена, признавая свое наследие, или их семьи, откуда они пришли до Вспышки. Я думал, что был бы менее заметным, если бы у меня было такое имя.

— Эффективно. — Она не смогла сдержаться и хихикнула, хоть и попыталась смягчить смешок, прикоснувшись, поцелуем к его щеке.

Эшвин недоуменно нахмурился.

— Это смешно?

— Очень, но ты должен спросить об этом Круза.

Замешательство не исчезло, но он прижался лбом к ее губам.

— Это не имеет значения. Я думаю, ты была права. Когда я переоцениваю сделанный выбор, статистически значимый процент свидетельствует о подсознательной потребности в эмоциональных связях. С семьей. С Крузом. С другими солдатами Махаи. С обой и Всадниками. — Сейчас он издал звук, почти похожий на смех. — И они никогда не были более эффективными. Домашние кураторы могли стабилизировать меня, но это было больше похоже на нагар по краям пламени. Когда ты прикасаешься ко мне, весь воздух из комнаты улетучивается. Остается только огонь, который полыхает, в хорошем смысле.