Читаем Еще один глоток полностью

Беллами перегнулся через стойку и, оглядев блондинку от тщательно уложенных локонов до аккуратненьких туфелек, проворковал:

– Тебе когда-нибудь говорили, конфетка, что в тебе что-то есть? Есть, есть, точно. Сильный призыв пола. Ты – почти уникальная женщина. На днях, когда погода станет получше, я тобою займусь. Скажу тебе тогда, что глаза у тебя словно аметисты и что до твоих бедер никому, кроме меня, не должно быть никакого дела. Может быть, я напишу тебе стихи. Вот такой я человек!

– О, мистер Беллами, будет вам. Вы же говорите это всем девушкам подряд.

– Ты бесстыдно лжешь, – возразил Беллами. – Ты – единственная женщина, которую я когда-либо любил по-настоящему. Когда-нибудь, когда я буду свободен, напомни мне рассказать тебе, что я думаю о тебе на самом деле.

– Это будет замечательно, – улыбнулась девушка.

Он снова перегнулся через стойку и прошептал ей что-то на ухо.

– Мистер Беллами! – глаза ее засверкали, – вы обладаете бесподобным нахальством!

– Это – единственное, чем я еще обладаю, – ответил Беллами. – Что бы мне выпить?

Девушка, улыбаясь ему, подумала, что в Нике Беллами было неотразимое обаяние – если бы только он не пил так много. Почему он никогда ничего не делает?

– Клин клином вышибают, – усмехнулась она.

– Отлично. Тогда двойной "Хейг", – потребовал он, обнажив в улыбке ровные белые зубы под маленькими черными усиками.

Девушка колебалась.

– А вы собираетесь за него платить, мистер Беллами?

Он рассеянно взглянул на нее:

– Почему вы спрашиваете?

Она явно испытывала неловкость.

– У вас долг здесь более семи фунтов, мистер Беллами. Управляющий не велел ничего давать, пока вы его не погасите.

Он ничего не ответил, пошарил в кармане пальто, достал портсигар, открыл его и извлек сигарету.

Дама, сидевшая на другом конце зала у камина, встала и подошла к бару. Это оказалась женщина среднего роста, с весьма привлекательной фигурой, светловолосая. У нее было милое лицо с правильными чертами и синие-синие глаза. На ней был отлично сшитый костюм, подчеркивавший округлости ее фигуры, шелковые бежевые чулки-паутинка. На маленьких ножках – лодочки из великолепной кожи на каблуках дюйма в четыре высотой. На черном крепдешиновом тюрбане спереди – маленькая бриллиантовая брошь в форме вопросительного знака.

Она приблизилась к бару, встала позади Беллами и тихим учтивым голосом произнесла:

– Не огорчайтесь, Ники. Выпейте за мой счет.

Она заказала два двойных виски с содовой. Беллами улыбнулся ей.

– Кто бы вы ни были, вы – прелесть, – воскликнул он. – Это очень любезно с вашей стороны. Учитывая, сколько денег я оставил в этом баре, они могли бы увеличить мой кредит на стоимость еще одного стаканчика, – он слегка кивнул: – Моя фамилия Беллами. Здравствуйте.

Дама рассмеялась.

– Очень приятно, – ответила она. – Но почему вы делаете вид, что не знаете меня? Мы ведь встречались. – Она одарила его улыбкой: – Не в моих правилах угощать незнакомых мужчин, Ники.

– Неужели мы знакомы? – удивился Беллами. – Я не мог забыть такую женщину, как вы. Интересно, где мы встречались? Вы уверены, что это был действительно я?

– Я видела вас раз шесть, – напомнила она. – Обычно у Фреди Мотта. Я была там с Харкотом Марчем в тот вечер, когда вы выиграли в покер сразу 120 фунтов, видела я и как вы немного проигрались. Но это вполне естественно, что вы меня не запомнили: большую часть вечера вы были слишком навеселе, чтобы что-нибудь помнить.

– Знаю, знаю, это ужасно. Каждое утро я даю себе слово бросить пить, потому что это мешает работе. Но к вечеру постепенно прихожу к выводу, что это работа мешает выпивке, – и добавил мрачно: – мне нравится пить.

Он осушил стакан.

– Это я вижу, – заметила дама. – Еще стаканчик?

– Вы очень любезны, – ответил он.

Она заказала еще два виски.

– Если вы захотите вспомнить меня в следующий раз, я – Айрис Берингтон, мисс Айрис Берингтон.

Он кивнул:

– Ну, конечно! Теперь я припоминаю. Я как-то видел вас с Харкотом в каком-то клубе. Он, наверное, ваш друг. Он и мой старинный друг. Мне очень нравится Харкот. Но вы – больше.

– Харкот – забавный парень, – согласилась она, – одна беда, та же, что и с вами, – пьет многовато.

– Не может быть! Вы не похожи на пьющего человека, – воскликнул Беллами.

Она рассмеялась:

– Вы неисправимы. Впрочем, вам это, наверное, многие говорят.

– Многие женщины, – уточнил он беззаботно. – Но мне это нравится.

Потом он взглянул на нее серьезно.

– Айрис, вы восхитительны. Как-нибудь я буду свободен, я должен сказать вам все, что я о вас думаю.

– Несколько минут тому назад вы точно то же самое говорили барменше, – улыбнулась она.

– Знаю. Но разве вам не известно, что история неизбежно повторяется?

– А вы воспринимаете себя как историю?

– Фактически история – это мое второе имя. Во всяком случае, дорогая, если бы вы были Клеопатрой, я бы попытался стать удачливым Марком Антонием.

Он подошел к стулу, где оставил свою шляпу.

– Мне пора идти, – сказал он. – Я должен где-то быть и с кем-то встретиться. Вспомнить бы только, где и с кем. До свидания, Айрис. Еще увидимся. И теперь выпивка за мной.

Она положила свою ладонь на его.