Внешне в жизни Есенина действительно все благополучно. Он активно задействован в мероприятиях праздничного дворцового ритуала: 1 и 5 января присутствует на богослужении в Феодоровском Государевом Соборе, затем, 6 января, — на литургии, 19 февраля выступает с чтением своих стихов в трапезной палате Федоровского городка перед высокопоставленными членами «Общества возрождения художественной Руси».

Однако ж какие грустные стихи он пишет в это «благополучное» для себя время:

Или:

Даже Императрица заметила, что стихи Есенина красивые, но очень грустные. На что Есенин — если верить ему — ответил: «Такова вся Россия».

Еще до революции он писал о ее неизбежности:

«Скифы»

Это стихотворение — «Синее небо, цветная дуга…» — Есенин предназначал для задуманного Ивановым-Разумником[51] сборника «Скифы».(Там оно и появится.)

Есенин познакомился с этим известным литературным критиком и публицистом эсеровского толка еще до призыва в армию. Иванов-Разумник жил в Царском Селе. Именно там Есенин и сошелся с ним коротко, стал часто бывать у него дома. О нем поэт писал А. Ширяевцу (тоже крестьянскому поэту): «Натура его [Иванова-Разумника] глубокая и твердая, мыслью он прожжен, и вот у него-то я сам, сам Сергей Есенин, и отдыхаю, и вижу себя, и зажигаюсь об себя».

Во время подготовки сборника Есенин вместе с редактором и другими авторами (среди которых Андрей Белый) обсуждал состав и идеологию будущей книги. Предполагалось, что она будет основана на идеях символистов («Россия — Мессия»), «почвенничестве» «новокрестьянских поэтов» (мужицкая Русь) и «левонароднических» (эсеровских) идеалах. Трудно переоценить значение этих вечеров у Иванова-Разумника для формирования мировоззрения Есенина. Долго он будет считать себя духовным учеником Иванова-Разумника. А общение с Андреем Белым было, конечно же, плодотворным для Есенина как поэта.

Название альманаха (после долгих раздумий и колебаний) было выбрано не случайно. Своеобразным поэтическим манифестом «скифской группы» можно считать хрестоматийное стихотворение Блока «Скифы» («Да, скифы мы, да азиаты мы…»). Заинтересовался Есенин и «настоящими», историческими скифами. В 1920 г. в статье «Быт и искусство» он напишет: «Геродот прежде всего говорит об их [скифах] обычаях. […] Перед вами встает это буйное и статное, и воинственное племя». (Не случайно, эта статья появится в 1921 г. в левоэсеровском журнале «Знамя».) Не только Есенин, но и многие другие авторы «Скифов»: Блок, Белый, Ганин («Новый мужичок, подает небольшие надежды», — отзыв Иванова-Разумника) — станут соратниками левых эсеров. (Вопрос о формальном членстве Есенина в партии левых эсеров до сих пор остается открытым. Никакими документами, подтверждающими этот факт, мы не располагаем, но это не значит, что их не было.) Так или иначе, но Есенин был связан с эсеровскими кругами еще до Февраля. Об этих фактах его биографии умалчивают те, кому хочется представить его «приспособленцем», в одночасье превратившимся из «царскосельского певца» в глашатая революции.

22 февраля Ломан подписывает приказ, согласно которому Есенин должен отправиться в Могилев — там находилась Ставка Верховного Главнокомандующего, туда в этот день отбыл и Николай И. В связи с Февральской революцией и отречением царя необходимость в командировке отпала.

* * *

Где же был поэт в день Февральской революции? В 1923 г. он напишет: «Революция застала меня на фронте в одном из дисциплинарных батальонов, куда угодил за то, что отказался писать стихи в честь царя». Это, конечно, не было правдой, по той простой причине, что при «проклятом царизме» за отказ написать стихотворение, хотя бы и в честь Государя, не отправляли в дисциплинарный батальон.

Да, Есенин лгал. И этим ничуть не отличался от тысяч других советских граждан. Кто-то скрывал свое дворянское происхождение, кто-то царские награды, кто-то членство в политических партиях, кто-то службу в Белой армии… Иначе просто невозможно было выжить. Так, например, Евгений Шварц через все советские годы провел версию о том, что во время Гражданской войны он якобы служил в продотряде (с его характером это было совершенно невозможно), на самом же деле он в это время участвовал в «Ледяном походе».