Читаем Есенин полностью

— Какие мои дальнейшие действия?

— За вами заедут в шесть вечера.

— Форма одежды?

— Не слишком шокирующая, но и не официоз.

— Тре бьен.

Ровно в шесть за ним и впрямь заехали. На роскошном «Лексусе» поэт Артосов отправился в некий распахнувшийся новый мир, чувствуя себя не Валериком, и не Портосовым, как частенько его дразнили, а именно поэтом Валерием Артосовым.

Подкатили к старинному особняку на улице Алексея Толстого. Водитель по мобилке сообщил:

— Подъезжаем, Иван Романыч.

И, когда подъехали, Иван Романович лично встречал поэта Артосова:

— Очень рад! Простите, Валерий Иваныч, Самоцветова мы не нашли. Не берёт трубку. Но думаю, вы и без него справитесь.

— Ещё раз позвоните, — строго приказал Артосов.

— Попробуем. Сюда, пожалуйста. Вот здесь пальтишко, фуражечку… Спасибо. Пройдёмте, я должен вам кое-что обсказать.

Они прошли в какую-то небольшую комнатку, сели за столик. У Артосова появилось нехорошее предчувствие, что его хотят как-то постыдно раскрутить.

— Чай, кофе, коньячок?

— А текилы можно?

— Ах да, текилы! Сто грамм текилы со всем, что там к ней причитается.

Почти тотчас перед Артосовым появился стакан с золотистой кактусовкой, соль, тончайше нарезанный лимончик, маслины и даже клубника.

— Выпьем за знакомство, — подмигнул Романыч.

Текила придала бодрости.

— Я бы хотел сразу обозначить некоторые особенности вашего выступления. Понимаете, в сегодняшней публике возникла некая потребность развеять скуку. Какой-то документальный фильм вышел про Есенина, как он куролесил, и люди поняли, что им страшно не хватает такого человека.

Артосова прошибло липким потом. Предчувствия оправдывались. И он, старый волчара, мог ещё мечтать, что его приглашают за такие деньги читать свои стихи без каких-либо фортелей! Что кому-то душно жить без стихов Валерия Артосова!

— Мне бы хотелось, чтобы вы чувствовали себя как можно более раскрепощённо…

— Не продолжайте. Я всё понял. Посуду бить можно?

— Даже нужно.

— В рыло кому-нибудь?

— Я вам укажу нескольких, которых вполне можно и в рыло.

— Стихи свои читать или Есенина?

— Давайте и те, и те.

— Или там Рубцов всплывёт.

— Тоже валяйте. Главное, поядрёнее. И вот ещё, разрешите я вас представлю как правнука Есенина и Айседоры Дункан?

— За это прошу лишние сто долларов. И аванс позвольте получить? Сотню. Так, на всякий случай.

— Ну что ж…

Эти предновогодние дни и последующие десять после Нового года превратили жизнь поэта Артосова в постыдную карикатуру. Поначалу он испытывал некий злобный задор. Ему хотелось сорвать злость на этом мире, который отнял у него Таню. То, что именно отнял и отнял навсегда, Артосов не сомневался. Он понимал, что больше не увидится с ней и что в его беде виноваты эти прохвосты, ловко устроившиеся в жизни, торгуя достоянием Отечества. А тут ему представилась такая возможность — и поиздеваться над ними, и урвать какие-то деньги. Чем плохо: ешь, пьёшь, куролесишь, в рожу кому-нибудь съездишь, тарелки-бокалы побьешь вдрызг, выскажешь что хочешь во всеуслышание, да ещё за это и получишь долларов триста-четыреста. Любой бы позавидовал. В тот раз на улице Алексея Толстого он учинил дебош на корпоративной вечеринке компании «Пиноккио», торгующей итальянской мебелью. Через пару дней его позвали к аллюминиевой мафии. Тридцать первого декабря он едва успел домой к полуночи, потому что «есенил» у колбасников фирмы «Три поросёнка». Здесь он сорвал больше, чем где-либо — целых семьсот евро.

Плохо, что приходилось всякий раз напиваться. В первый день Нового года Артосов сел за литературу, стал изучать поведение различных исторических дебоширов, подбирал для себя заготовочки, но в душе понимал, что лучше всего получается, когда по-настоящему нажрёшься и оно из тебя само прёт.

Третьего января Минский возил его в Калугу в тамошним махерам, которые оказались скуповаты, и от них Артосов привёз домой только триста баксов. На сотню больше заплатили через пару дней унылые клерки банка «Народный доход».

— Скупердяи! — негодовал Артосов. — Я всякий раз выкладываюсь, а эти скоты каждый свой грин считают. Он за бутылку вина в десять раз больше выкладывает, чем мне платит, гадёныш!

— Да ладно тебе, Валер, не гневи Бога! — возражала Анастасия. — Тебя единственного из поэтов стали приглашать читать свои стихи и за это ещё такие деньги платят. Ну спроси кого хочешь.

— А точно ли, что меня одного? — закралась в голову Артосова коварная мысль. Он стал обзванивать всех, но никто слыхом не слыхал про такое, чтобы бизнесмены приглашали к себе поэтов читать стихи, да ещё платили бы деньги.

Попутно у Артосова родилась идея написать книгу «Новые русские профессии». Кроме профессионального Есенина он изобрёл охмурятора — парня, который по заказу охмуряет жён миллионеров, когда те хотят с этими жёнами расстаться, и доедатора — человека, которого приглашают в самом конце корпоративной вечеринки доедать несъеденное. Он умеет жадно запихивать в себя еду, запивая всем, что под руку попадётся — водкой, шампанским, вином, пивом, вискарём. Все кругом ржут, а он знай уписывает!..