Читаем Есаулов сад полностью

Все они – присутствуя, отсутствуют. Мы зовем их куда-то, а их нет. Есть материальная субстанция, исполняющая механическую (физиологическую, химическую, внесмысловую) работу. Мы приглашаем их на какую-то перестройку и сулим им некую гласность – больше того – демократию, а они отсутствуют. Литература создала уже этот тип, я имею ввиду гениально написанного Зилова.

Но есть люди, которые настоящее прозревают из прошлого, это ностальгический тип. Есть, наконец, такие, кто умеет из будущего видеть настоящий день; этим живется чрезвычайно интересно.

Здесь будет рассказано о человеке, который предпринял попытку сохранить исторически текущее время в эпоху безвременья. Ну, финал вы предощущаете, я не буду говорить о финале.

Действующие лица этой комедии… Впрочем, я не до конца вижу их ряд, поэтому начнем без перечня, а там будет видно.

* * *

Дом в саду. Окна настежь. Полка с книгами. Портрет бородатого человека с усталым лицом. Стол. На чистой скатерти груши. Деревянная кровать, заправленная синеньким покрывалом. Все бедновато, но пристойно. Скрипит дверь. Входит садовник. Это неприбранный мужчина лет 40-45-ти. Голос его ясен и внушает подозрения, что хозяин голоса молод, но запустил себя.


САДОВНИК. Упаду до лучшего часа (стягивает легкую рабочую куртку). Сбесилось небо, дышать нечем. А впрочем (размышляет) пойду искупаюсь. И упаду.


Берет полотенце, уходит. В окно слышно как начинает падать вода. Скрипит дверь.


ПИВАКОВА. Я войду, да? (прислушивается). Граждане, отзовитесь! (прислушивается). Я вошла! (прислушивается и идет к открытым окнам, выглядывает). Ой!


Голос Садовника. Я купаюсь. Я один в доме и на дворе. Вы можете подождать меня?


ПИВАКОВА (косится в окно и норовит подглядеть). Могу. Я Пивакова, вы должны знать Ольгу Пивакову.

САДОВНИК (сквозь плеск воды). Да, я знаю вас. Вы тучная, пожилая, одинокая женщина.

ПИВАКОВА (оглядывая себя несколько поспешно). Ну, положим, склонная к полноте, а не тучная. И совершенно отнюдь не пожилая (выступает по комнате горделиво). И вовсе не одинокая. Вас дезинформировали. Журналисты лживый народ. Я категорически не одинокая.

Голос САДОВНИКА (отдувающийся). Ко мне приходят только одинокие.

ПИВАКОВА (с женским интересом рассматривая портрет человека на стене, и отвечая этому человеку). Я пришла к вам не поэтому. И я тороплюсь.

Голос САДОВНИКА. Я не приглашал вас, голуба. А спешить мне некуда. Мой поезд ушел.

ПИВАКОВА (надкусывая грушу). Какая дрянь!

Голос САДОВНИКА. Вы еще не раскусили меня, а уже ругаетесь. Я выгоню вас.


Плеск воды затихает. Слышно, как садовник идет в дом. Пивакова прихорашивается. Садовник с полотенцем на плече.


ПИВАКОВА. Вы товарищ Посконин? Категорически здравствуйте, Федор Иванович.

САДОВНИК (деликатно). Здравствуйте. Как вас по имени-отчеству?

ПИВАКОВА. Ольга, просто Ольга.

САДОВНИК (упорно). А по батюшке?

ПИВАКОВА. Я же сказала, Ольга. Можно Оля. Вы меня знаете. Я из редакции областного радио.

САДОВНИК. О, разумеется, я знаю вас. Вас все знают.

ПИВАКОВА. Вот видите, а грозились прогнать.

САДОВНИК. Я и прогоню. Вы пришли сказать какую-то гадость.

ПИВАКОВА. И не угадали! Вашу повесть рвут из рук. Можно, я закурю?

САДОВНИК. Ну-с, и что дальше?


Здесь он, скучая, зевнет. Ему понятен приход этой дамы.


ПИВАКОВА (разглядывая Садовника). Дальше? Ничего. Разве этого мало?

САДОВНИК. Может быть, вы примете душ?

ПИВАКОВА. Так быстро?… Журналисты лживый народ. Но я говорю вам правду и ничего кроме правды. Повесть понравилась.

САДОВНИК. Если бы к вашей правде вы принесли бы и денег.

ПИВАКОВА. Пока совершенно отнюдь. Когда мы инсценируем повесть, вы получите солидный гонорар.

САДОВНИК. В каком тысячелетии это произойдет?

ПИВАКОВА. Ах, этот мальчик в повести! Обожаю мальчиков. Скажите, вы написали о своем отрочестве? Я закурю (достает сигареты).

САДОВНИК. Мой сын студент. Он нуждается в помощи. А зарплата у меня…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза