Читаем Эрмитаж памяти полностью

Что-то пишет Геродот.

В двухтысячный год от эр ха

Непрестанно писала стихи.

Дневник зарифмованный

Велся из месяца в месяц,

Начавшися в летней Москве,

Собирая грехи

И радости быта

И свежесть веселого леса.

Сменил говорливый мой стих

Тишину акварелей моих,

И точности глаза не нужно

Туманному оку,

И только гляжу с удивленьем

На дело ручонок своих,

Как будто не я исполняла

А музыка стихла.

В углу позабытый рояль —

– Так звалось бы в прошлом

Мое электронное чудо.

И жаль почему-то,

Поистине, искренне жаль,

Что я ни художником,

Куда мне теперь…

Да и надо ли думать о том,

Что где-то лежит горюч-камень

Под горкой, поросшею лесом.

Ведь главное сделано —

Дочь продолжает наш дом,

А мальчики вырастут

Взбесилась ли погода? Между делом

Напомню – 30 градусов в тени,

И лупит солнце в глаз осатанело

И в темя. Выйди, ночь, угомони.

В Пало Альто замани.

Купаюсь в супе – не в свекольнике– окрошке,

В борще, в харчо – все только от плиты.

Бульон с тефтельками залит не понарошку

В бассейн, куда ныряешь с простоты,

Ползу к бассейну, как к единственной отраде,

Скривяся, едва ноги волочу,

Лихой молодкой по горам, к ограде

«Божественной прохлады»– не куку, —

Опираясь на клюку.

Прохлады роз касается щека,

Босые ноги ощущают травку,

Фонтан бульбулькает. И теплы ветерка

Порывы там, где сын прилег на лавку.

И вспомнив о дворце Бахчисарая,

Я хрипло пела о фонтане слез.

А падший ангел, изгнанный из рая,

Бросал в меня орешки диких коз,

И запах шашлыка, летевшего, сгорая,

Сменяется картинка на экране —

Объеденный сухостью земли

Наш Крым с Калифорнийскими горами

Рождают розы из безжизненной пыли.

Летит дорога, омывая ветром.

Гремит CD, и твердая рука

Ведет авто, колеблемое метром

Все сказано уже и лучше, и умней

И гением, и мастером попроще.

Все ж почему в метании теней

Звучок пустой рождается наощупь?

Мысль оголенная касается едва

Каких-то сгустков, обрастая постепенно

Воздушностью шелков другого вещества

Весь мозг бурлит, вскипая от огня

Желанья мысли вырваться из мути

Случайных образов, вонзившихся в меня

Давно – как или воплощенье жути,

А может быть, и счастья

Просто жить

И видеть, как на солнечной веранде

Спят дети в тихий час, и слезы лить,

Созданье рук людских не вечно. Потому

С таким старанием маляр убогий

Проводит кистью по увядшему холсту,

Пытаясь оживить когда-то тон глубокий.

Его ведет безумная мечта

Восстановить былую драгоценность.

Не чует цветовая слепота,

Винить его легко; отсюда из дали

Все кажется простым и очевидным:

Шедевр испорчен, краски подвели,

Но был он счастлив несколько часов,

Когда, руками трогая холстину,

Он чуял грубость нитей из основ,

Так редко счастье бродит средь людей,

И вряд ли цель оправдывает средства.

А новый реставратор-чудодей

Международный разговор по телефону

Когда-то был междугородним.

Распалась связь времен за десять лет,

И те, кто жил в искусственной стране,

Разбросаны по государствам мира.

Общение все то ж – в неделю раз

Звонки по телефону. Или в месяц,

Зависит от желания. Земля

Уменьшилась в размере до объема

Квартиры коммунальной, где когда-то

Семья одна стесненно обитала.

Алло, алло! Здоровье как, погода?

Вопросы те же – мир не тот. Однако

Я слышу голос прежний, и тоска

От расстояний бешеных утихла.