Читаем Эркюль Пуаро полностью

– И все же так было лучше для всех.

– До того, как мы оставим тему о Карле Лемаршан, то есть о маленькой Карле Крейл, я хотел бы вас кое о чем спросить. Только вы сможете ответить на мой вопрос, я уверен в этом.

– То есть?

Пуаро жестикулировал, чтобы яснее выразить свою мысль:

– Тут есть кое-что такое... такой оттенок, который трудно определить... У меня складывается впечатление, когда я вспоминаю об этом ребенке, что ему не уделялось того внимания, какого он заслуживал. Когда я кому-то рассказываю о ней, собеседник кажется удивленным, словно он совсем забыл, что существовал еще и ребенок. И это, наверное, мадемуазель, не вполне естественно. Ребенок в подобных обстоятельствах, конечно, не самая важная особа сам по себе, но ведь он основная, стержневая причина драмы. Возможно, Эмиас Крейл имел основания оставлять или не оставлять свою жену, но обычно, когда рушится семья, ребенок – весьма важный момент. А вот в нашем случае как будто никто не считался с существованием ребенка. И это кажется мне очень странным.

Мисс Вильямс поспешила согласиться:

– Вы коснулись самого важного места, мосье Пуаро. Вы полностью правы! Это частично и заставило меня сказать раньше, что смена обстановки могла быть в некоторых случаях для Карлы очень полезной. Если бы она была старше, она могла бы страдать от пустоты, которая возникла в быту. – Она наклонилась слегка и сказала, подбирая слова: – Понятное дело, в своей практике на протяжении многих лет я встречала разные отношения между родителями и детьми. Много детей, я бы сказала – большинство, страдают от чрезмерного внимания со стороны родителей. Слишком много любви, слишком много забот и присмотра. Ребенок чувствует эту любовь, она нервирует его, ребенок старается избавиться от нее, избавиться от постоянной опеки. Это особенно часто случается, когда в семье один ребенок. Последствия бывают в большинстве случаев горестные. Мужа раздражает, что он на втором плане, он ищет утешения или скорее заботы, внимания в другом месте. Раньше или позже это приводит к разводу. Лучше всего для ребенка, я в этом уверена, чтобы родители относились к нему со здоровым невниманием. Так и происходит, вполне естественно, в семьях, где много детей и мало денег. Детьми как бы пренебрегают, поскольку мать просто-напросто не имеет времени ими заниматься. Дети в таких случаях хорошо понимают, что она их любит, а с другой стороны, их не раздражает слишком докучливое проявление чувств.

Но есть еще один аспект. Бывает, что муж и жена так дополняют друг друга, так заняты один другим, что их ребенок не кажется им чем-то реальным. В подобных обстоятельствах я считаю, что ребенок чувствует себя ущемленным, словно забытым на морозе. Вы меня понимаете, я совсем не имею в виду любовь к ребенку. Миссис Крейл, например, была прекрасной матерью, всегда заботилась о Карле, ее здоровье... Она играла с ней, всячески проявляла свою к ней привязанность. И вместе с тем миссис Крейл была всецело увлечена своим мужем. Она существовала, если можно так сказать, только благодаря ему и для него. – Мисс Вильямс помолчала минуту, потом спокойно сказала: – Это, мне кажется, и есть объяснение тому, что она совершила потом.

– Вы хотите сказать, что они больше были похожи на влюбленных, чем на мужа и жену?

Мисс Вильямс чуть нахмурила брови и с легкой неприязнью к небританскому стилю речи Пуаро ответила:

– Можно, наверное, выразиться и так.

– Любил ли он ее так, как она его?

– Он, естественно, отвечал на ее чувства, но он мужчина...

Мисс Вильямс придала последнему слову самое викторианское значение.

– Мужчины... – начала мисс Вильямс и замолчала. Она произнесла это слово так, как богатый помещик произносит слово «большевики», а убежденный коммунист – слово «капиталисты».

Из глубин ее жизни, жизни старой девы и гувернантки, вырвался вихрь бурной страсти. Никто, услыхав ее, не усомнился бы, что для мисс Вильямс мужчины – это враги!

– Вы как будто не очень одобрительно относитесь к мужской половине человечества?

– Мужчинам отдано все наилучшее в мире. Я надеюсь, что так будет не всегда.

Эркюль Пуаро внимательно рассматривал ее. Он легко мог представить себе мисс Вильямс прикованной к ограде, объявившей голодовку и готовой страдать до конца за свои убеждения. Переходя от глобальных проблем к житейским мелочам, он спросил:

– Вам не нравился Эмиас Крейл?

– Совсем не нравился. Я не одобряла его поведения. На месте его жены я бы ушла от него. Есть вещи, с которыми не должна мириться ни одна женщина.

– А миссис Крейл их терпела?

– Да.

– И вы считаете, что она неправильно вела себя?

– Да. Жена должна иметь самоуважение, не позволять себя унижать.

– Вы когда-нибудь говорили миссис Крейл об этом?

– Конечно, нет! Не мне было ей говорить. Меня наняли для того, чтобы я воспитывала Анджелу, а не для советов миссис Крейл, она в них не нуждалась. Это было бы с моей стороны большой невоспитанностью.

– Вы любили миссис Крейл?