Читаем Эркюль Пуаро полностью

– От Селии Рейвенскрофт?

– Нет, но от очень близкого ей молодого человека по имени Десмонд Бертон-Кокс. Он подготовил меня к вашему визиту.

– А, понимаю. Десмонд – смышленый юноша и не тратит время зря. Он очень настаивал, чтобы я повидался с вами.

– Так я и подумала. У них с Селией какие-то неприятности. Они считают, что вы в состоянии им помочь?

– Да, и что вы в состоянии помочь мне.

– Они любят друг друга и хотят пожениться.

– Да, но на их пути возникли препятствия.

– Полагаю, благодаря матери Десмонда. Он дал мне это понять.

– В жизни Селии есть кое-что, вызывающее у матери Десмонда предубеждение против его раннего брака с этой девушкой.

– Из-за той трагедии?

– Да. Мать Десмонда обратилась к крестной Селии с просьбой выяснить у нее точные обстоятельства, при которых произошло самоубийство.

– В этом нет никакого смысла, – сказала мадемуазель Моура. – Пожалуйста, садитесь. Думаю, нам предстоит долгий разговор. Да, Селия не могла сообщить своей крестной – миссис Ариадне Оливер, писательнице, не так ли? – никаких сведений, потому что она сама ничего не знает.

– Ее не было дома во время трагедии и никто ничего ей не рассказывал?

– Совершенно верно. Это сочли неразумным.

– А вы одобряете это решение или нет?

– Трудно сказать. Я не была в этом уверена долгие годы, прошедшие с тех пор. Насколько я знаю, Селия никогда не интересовалась, как и почему это произошло. Она воспринимала случившееся как автомобильную или авиационную катастрофу и провела много времени в пансионе за границей.

– Думаю, пансионом руководили вы, мадемуазель Моура.

– Это правда. Недавно я ушла с работы, уступив должность моей коллеге. Селию прислали ко мне с просьбой подыскать ей хорошее место для продолжения образования. Многих девочек посылают в Швейцарию с такой целью. Я могла рекомендовать ей несколько мест, но предпочла взять ее к себе.

– И Селия ни о чем вас не спрашивала?

– Нет. Понимаете, это было еще до трагедии.

– Прошу прощения?

– Селия прибыла сюда за несколько недель до самоубийства родителей. Меня тогда здесь не было – я все еще жила у генерала и леди Рейвенскрофт, являясь скорее ее компаньонкой, чем гувернанткой Селии, которая тогда еще училась в школе. Но внезапно было решено, что Селия поедет в Швейцарию и продолжит обучение там.

– Леди Рейвенскрофт неважно себя чувствовала?

– Да. Ничего серьезного, хотя одно время она этого опасалась. Она страдала от шока и нервного напряжения.

– И вы остались с ней?

– Сестра, с которой я жила в Лозанне, приняла Селию и устроила ее в учебное заведение, предназначенное всего для пятнадцати-шестнадцати девочек, чтобы она там приступила к занятиям в ожидании моего приезда. Я вернулась через три или четыре недели.

– Но вы были в «Оверклиффе», когда произошла трагедия?

– Да, была. Генерал и леди Рейвенскрофт, как обычно, отправились на прогулку. Они ушли и не вернулись. Их обнаружили застреленными; оружие лежало рядом. Это был револьвер генерала Рейвенскрофта, который всегда хранился в ящике стола в его кабинете. На нем были слегка стертые отпечатки пальцев их обоих. Ничто не указывало на то, кто держал револьвер последним. Наиболее очевидным объяснением казалось двойное самоубийство.

– И у вас не было причин в этом сомневаться?

– Насколько я знаю, их не было у полиции.

– Хм, – произнес Пуаро.

– Прошу прощения?

– Нет, ничего. Просто я кое о чем подумал.

Пуаро посмотрел на мадемуазель Моура. Каштановые волосы, почти не тронутые сединой, плотно сжатые губы, серые глаза, лицо, на котором не отражалось никаких эмоций... Она полностью контролировала себя.

– Значит, вы больше ничего не можете мне сообщить?

– Боюсь, что не могу. Это произошло так давно.

– Однако вы достаточно хорошо помните то время.

– Такую печальную историю забыть нелегко.

– И вы согласны, что Селии не следовало рассказывать о том, что привело к трагедии?

– Я уже говорила, что не имею никаких дополнительных сведений.

– Но вы ведь прожили в «Оверклиффе» некоторое время перед случившимся – четыре или пять недель; возможно, шесть.

– Даже еще дольше. Раньше я была гувернанткой Селии, а когда она уехала в школу, то вернулась ухаживать за леди Рейвенскрофт.

– Сестра леди Рейвенскрофт также жила с ней примерно в то же время, не так ли?

– Да. До этого она находилась в лечебнице, но ей стало значительно лучше, и врачи решили, что она может вести нормальную жизнь в домашней обстановке со своими родственниками. Так как Селия уехала в школу, леди Рейвенскрофт сочла это время подходящим, чтобы пригласить сестру к себе.

– Сестры любили друг друга?

– Трудно сказать, – ответила мадемуазель Моура, слегка сдвинув брови, словно вопрос Пуаро пробудил в ней интерес. – Меня это тоже интересовало и тогда и потом. Между ними существовали достаточно крепкие родственные узы – во многом они очень походили друг на друга, но не во всем.

– Я хотел бы знать, что именно вы под этим подразумеваете.