Читаем Эрхегорд. Сумеречный город полностью

Неторопливо прошелся в сторону карнальской статуи Эрхегорда Великого. Присмотрелся к голове дикого зверя, которую он держал за густой загривок, и тут услышал позади шум. Дверь таверны распахнулась, ударилась о стену до того громко, что я, развернувшись, невольно схватился за рукоятку меча.

На пороге стоял Теор.

Черный костюм. Тонкие ноги и руки. Свернутый кнут на поясе. Узкие щелки глаз. Теор. Никаких сомнений. Только вот его длинные черные волосы… Сейчас они были ярко-золотыми. Я растерялся, не зная, как объяснить эту перемену и то, почему он столь поспешно выбежал наружу. В его глазах да и во всех движениях угадывался страх.

– Не делайте этого, – гордо, но с ощутимой дрожью в голосе сказал Теор.

Посмотрел на мой меч.

Чуть сгорбился и по-паучьи медленно, неуклюже попятился вдоль стены. Боялся, что я на него нападу. Это было безумием. Однако, настороженный его страхом, я лишь крепче сжал рукоятку меча.

– Ведь вы даже не знаете, зачем я здесь! – В движениях Теора была заметна слабость. Должно быть, сказывался хмель. – Не торопитесь. Не мешайте мне, и нам всем будет лучше.

Я не мог отвести взгляда от его волос, чистым золотом спускавшихся на плечи и сиявших при свете ратуши.

– Неловко получилось. Но то, что задумали эти господа, – самоубийство. Я знаю, что делать. Комендант прав. Нужно довериться ему. Это наш единственный шанс пройти через туман. А мне очень-очень нужно вернуться! Мой брат… Уже два месяца…

Заинтересованный словами Теора, я сделал несколько шагов в его сторону, надеясь, что в хмельной расслабленности тот сболтнет что-то важное, нечто такое, что поможет мне выбраться из Багульдина.

Теор неуверенным движением отстегнул от пояса боевой кнут. Вскинул его, и на конце развернувшегося кнута раскрылся пучок упругих отростков; на каждом из них поблескивала тонкая полоска лезвия, они с едва различимым щелчком опустились на брусчатку.

«Хлястник», – с удивлением подумал я. Редкое оружие, требующее в обращении исключительной ловкости, а при должных навыках – смертоносное.

Я неторопливо обнажил меч. Теор был в пятнадцати шагах от меня. Слишком большое расстояние для неожиданной атаки. Впрочем, хмельная вялость его движений могла быть притворной.

Теор по-прежнему шел боком. Неотрывно смотрел на меня. Лезвия хлястника, глухо позвякивая, волочились за ним по брусчатке.

Ему оставалось сделать не больше десяти шагов до проулка.

– Постойте, – сказал я. – Что вы знаете о тумане? В чем прав комендант?

– Я не самоубийца, – невпопад проговорил Теор. – Но должен это сделать.

Краем глаза я заметил, как в дверях таверны мелькнула тень.

Резко поднял меч. Обхватил его двумя руками и занял исходную позицию для отражения атаки. Но тень скользила не в мою сторону.

– Нет! – вскрикнул Теор.

Я с ужасом заметил, что в окна таверны смотрят люди. Они приникли к мутному хрусталину, наблюдали за мной, за Теором и за Тенуином. Чего-то ждали.

В том, что именно следопыт выскочил из таверны, я уже не сомневался. Его бурнус был в боевой готовности: ремни на груди и талии – затянуты, рукава – задраны до локтей и подвязаны, капюшон – накинут на лицо и закреплен так, что превратился в маску, а бикуляры, прежде скрытые в складках плотной ткани, ровно прижаты к глазам.

– Не делайте этого. Вы нас всех погубите…

Теор не успел договорить.

Следопыт остановился. Вытянул правую руку, обхватил ее предплечье левой рукой.

Тонкий свист рассек воздух.

Наручный арбалет.

Хлястник выпал на брусчатку. Теор схватился за шею. Сквозь пальцы потекла кровь.

Он силился что-то сказать, но только хрипел, а между губ растягивались кровавые пленки. Все лица в хрусталиновых окнах повернулись в его сторону.

Я дернулся вперед, но тут же замер. Понял, что Теору уже не помочь. Встал боком – так, чтобы следопыту было сложнее в меня попасть. Я отчего-то был уверен, что сражения не избежать. Еще один выстрел – и можно нападать. Не ждать, пока он затянет в арбалет новый болт.

Пятнадцать шагов. С такого расстояния Тенуин не промахнется. Я сделал несколько шагов назад.

Все разбилось на множество отдельных, быстро сменяющих друг друга, но при этом застывших мгновений. Их торопливо отсчитывало сердце, в его биении передо мной мерцали однообразные картинки.

Нужно было надеть нагрудник.

Следопыт ослабил крепления на капюшоне и поднял его на макушку – в привычное положение. Он и не думал на меня нападать.

Лица в окнах таверны исчезли. Никого уже не интересовало то, что будет дальше.

– Он мог все испортить, – спокойно промолвил Тенуин. – Он бы и сам себя убил, но слишком много выпил.

Я промолчал в ответ и сделал еще несколько шагов назад.

– А свой меч прибереги для себя. Если не сможешь отпустить, убивай сразу. Поначалу они всегда слабые.

Следопыт подошел к двери в таверну. Помедлив, обернулся и добавил: