В этом он заблуждался - по крайней мере, в тот момент. Талейран знал или чувствовал, что его роль при Наполеоне кончается. Незадолго до свидания в Эрфурте он был смещен с должности министра иностранных дел и назначен заместителем великого электора (vice grand électeur). С формальной стороны это было как будто повышение, и жалованье по новой должности было больше. Но в действительности это означало, что император хочет уменьшить его влияние. Талейран пошел на очень опасное дело при таком человеке, как Наполеон, несомненно, рисковал расстрелом. Как бы то ни было, при первом же своем разговоре в Эрфурте с царем наедине он сказал ему следующее: «Государь, зачем вы сюда приехали? Вы должны спасти Европу, и вы можете это сделать, только если будете сопротивляться Наполеону. Французский народ цивилизован, а его император не цивилизован. Русский царь цивилизован, а его народ не цивилизован. Поэтому русский царь должен быть союзником французского народа».

С этого дня (4 октября) и начался деловой разговор. Соглашение состоялось. Оставаясь приближенным Наполеона, Талейран, по существу, перешел на русскую службу. Подписываясь «Кузен Анри», он стал сообщать царю разные полезные сведения и давал ему советы, как надо действовать.

Некоторые биографы Талейрана если не оправдывают его, то находят «смягчающие обстоятельства»: он считал завоевания, территориальные приобретения никому не нужным и даже вредным делом. В этом смысле он действительно был культурным человеком будущего. Но никакой другой общей идеи у него не было. Кажется, все биографы сходятся на том, что он оказался проницательней, чем Наполеон. Конечно, он кончил свои дни не на острове Св. Елены. Впрочем, наверное, не пострадал бы, если б и не пошел на государственную измену. Талейран способствовал возвращению Бурбонов. О том, что будет дальше, о том, чем кончится их царствование, он, по-видимому, и не думал. Быть может, его огромный жизненный опыт научил его тому, что слишком далеко, то есть лет на двадцать, заглядывать в будущее невозможно. С этим спорить было бы нелегко. Скорее же всего он просто исходил из мысли, что на его век Бурбонов хватит, а «после меня хоть потоп». Людовика XVIII и Карла X даже на его век не хватило. Он дожил до маленького потопа 1830 года. До следующих больших потопов не дожил.

Наполеоновская идея все же была. Она Талейрана не соблазняла и, главное, ему лично была совершенно не нужна. Он и без всяких «западных империй», «федераций», «объединений» чувствовал себя отлично. Но никакой талейрановской идеи в истории не существует.

VI

На каком-то второстепенном приеме в Эрфурте государственный секретарь Маре познакомился с одним третьестепенным немецким сановником. Маре был очень образованный человек, литератор и член французской Академии. Быть может, он знал немецкий язык, так как в пору революций два с половиной года провел в австрийском плену, был выпущен в обмен на дочь Людовика XVI. Он счел нужным доложить императору: в свите великого герцога Веймарского находится известный писатель тайный советник Гете. «Гет!» - Император велел пригласить его на следующее же утро.