— Нет не считаю! Мы поверили ей, даже не зная, кем она является на самом деле. Мы позволили Палатине руководить командой Ордена. Но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть о легкомыслии.

— Что ты предлагаешь? Отвезти ее к императору и спросить, узнает ли он свою кузину?

— Конечно, нет, глупенький. Не стоит посвящать фетийцев в это дело. Мы должны держаться с ними настороже.

— А что плохого они тебе сделали? — с укором спросил я. — Юкмадорий постоянно подчеркивает свою неприязнь к Таонетару. Но он никогда не упускает возможности высмеять фетийцев. Я смотрю, и ты туда же.

— Он хэйлеттит, а им не нравятся фетийцы. Неужели ты не понимаешь этого своими куцыми мозгами?

— Оставь в покое мои мозги! Можно подумать, ты превосходишь меня интеллектом!

— В этот вечер ты демонстрируешь явную тупость!

— Прошу прощения! Моя «кузина» упала с утеса. Я целый день тревожился о ней и теперь, возможно, несколько рассеян.

— Твоя «кузина» объявила себя родственницей императора. Более того, она претендует на роль фетийской великомученицы, которая спустилась с небес, чтобы спасти нас от Сферы.

— Ее ненависть к Сфере вполне оправдана. Жрецы Рантаса жестоко преследуют республиканцев. Они безжалостно убили отца Палатины.

— Забавно, что она строила планы против них еще до того, как к ней вернулась память. Ты уверен, что Палатина страдает амнезией? Или она ловко разыгрывает нас?

— Для этого нужен скрытый мотив, — ответил я. — Ты можешь придумать хотя бы одну причину?

— Нет, но я с подозрением отношусь к воскрешению республиканцев, которые желают спасти нас от Сферы. Тем более — к фетийской знати. Они все пьяницы и развратники.

— Так вот почему тебе не нравятся фетийцы! А твои соплеменники, значит, образцы совершенства. Они не пьют, не занимаются любовью и в свободное время критикуют всех, кого только могут. Жаль, что я не знаю, откуда ты родом. Наверное, тебя послали к нам с неба.

— Мой народ строил города, когда твои предки ютились в пещерах, — сердито ответила она. — Вы просто пришли на готовое и разрушили нашу культуру.

Фраза прозвучала настолько глупо, что мы оба замолчали. Тем не менее Равенна приоткрыла завесу над своим загадочным прошлым.

— Фетийцы разрушили культуру твоих предков? — спросил я после долгой паузы. — Ты имеешь в виду Таонетар?

— На свете были более древние страны, чем Таонетар и твоя любимая Фетия.

Очевидно, она забыла, что, несмотря на мою фетийскую кровь, я вырос в Океании. Единственной страной, превосходившей по древности Таонетар, мог быть только Калатар. В книгах говорилось, что его история насчитывала более двух тысяч лет. Однако Равенна не выглядела калатаркой — слишком светлая кожа и тонкая кость.

— Откуда же ты родом? — спросил я ее, надеясь, что она не ответит мне новым оскорблением.

— Вы называете эту страну Верхним Калатаром. Для нас она Техама.

Глава 15

Слова Равенны озадачили меня. Сегодня я действительно проявлял медлительность в осознании всего, что мне говорилось. Хотя стоило ли удивляться этому, учитывая смысл услышанных мною откровений? И был ли кто-то из моих друзей нормальным человеком? Совсем недавно Палатина заявила о своей принад» лежности к семье императора. Равенна полагала, что она действительно могла оказаться кузиной Оросия, но я не очень-то верил в подобную версию.

Мне уже попадалось упоминание о Техаме. Эта страна по каким-то непонятным причинам сражалась на стороне Таонетара и после окончания войны была изолирована фетийцами и лишена всех контактов с внешним миром. Ее население, обитавшее на плато выше Калатара, прожило в блокаде около двух сотен лет.

— Тяжелый день, Катан?

Она улыбнулась и по-дружески похлопала меня по плечу. Я не ожидал от нее такой симпатии. Она очень редко демонстрировала свои эмоции.

— Думаешь, я поверю, что ты из Техамы?

Что случилось с Равенной и Палатиной? Почему они говорили мне неправду?

— О жителях этой страны ничего не известно уже двести лет.

— Ты удивлен? Сначала с нами никто не торговал, затем о нас просто забыли. Как ты знаешь, на Архипелаге торгуют любым товаром и с любыми народами. О Таонетаре больше не вспоминают, но путь в нашу страну настолько труден, что мы предоставлены самим себе. Даже Сфера не интересуется нами.

Мне не хотелось продолжать разговор. Я устал спорить с Равенной и выслушивать ее насмешки. Слишком много невероятных заявлений. С меня было достаточно. Однако я не мог оборвать беседу и отправиться спать.

— Значит, вы сами сохраняете свою изоляцию? А для чего? Если путь к вам настолько труден, то вы можете не тревожиться насчет вмешательства Сферы в вашу жизнь.

— Ты чему-нибудь научился за этот год? Сфера очень настойчива. Подумай сам! Если бы жрецы Рантаса узнали, что Техама представляет собой нечто большее, чем пару жалких деревень, неужели они оставили бы нас в покое?

Почему она все время пытается оскорбить меня?

— Успокойся, Равенна. Я действительно задал тебе глупый вопрос. Прошу прощения.

С меня было достаточно. Я повернулся на каблуках и направился к двери.

— Катан, пожалуйста! Я не хотела обидеть тебя.

— Какой смысл говорить об этом?