Читаем Еретик. Книга 2 полностью

«Я не ношу креста, потому что крест есть орудие мучений Христа, символ истязания, а не истинной веры. И я считаю кощунством поклонение ему. Это все равно, что поклоняться орудию пытки. Не согласен?»

Это звучало логично. Это звучало понятно. И все же…

«Не согласен?»

«Не знаю!» – завопил про себя Гийом.

– Не знаю! – прошипел он сквозь зубы, бросился к зарешеченному редкими прутьями окну в конце коридора и распахнул деревянные ставни. Холодный ночной воздух ворвался в коридор, чуть не сдув пламя с факела в руке графа и разлохматив его и без того всклокоченные волосы. Второй рукой Гийом сдернул с себя крест через голову. Он зажал его в кулаке, замахнувшись в намерении отшвырнуть его прочь, в темноту ночи.

Мгновение застыло вместе с замершим дыханием Гийома де’Кантелё.

Пламя вновь всколыхнулось, когда он прерывисто выдохнул, обессилено опустив дрожащий кулак.

«Боже… Боже, что я делаю?»

Гийом отшатнулся от окна, не разжимая кулака с крестом, захлопнул ставни, быстро добежал до своей спальни и спешно запер дверь, повернув изнутри оставленный в замке ключ. Попятившись от торчащего ключа, словно тот был адским псом, Гийом невольно нервно усмехнулся самому себе.

«Надеюсь, меня хоть никто не видел», – судорожно подумал он, постаравшись отдышаться. На ум не приходило, когда в последний раз он запирался в своей комнате. — «Впрочем, все спят. Не о чем беспокоиться».

Вставив факел в одну из пустующих подставок на стене, он подошел к стоящему под окном столу и аккуратно опустил на него крест. Ненадолго призадумавшись, он снял с руки подарок Элизы, и столь же бережно положил рядом с крестом.

«Чудесно!» – нервно усмехнулся он, глядя на это странное сочетание.

Избавив себя таким образом от терзаний хотя бы до утра, Гийом устало скинул одежду, не потрудившись сложить ее в одном месте, так что она осталась кучками дорогих тканей пренебрежительно лежать на полу. Загасив факел, юный граф рухнул на кровать.

***

На следующий день, пробудившись от сна, в котором Господь милостиво избавил его от сновидений, Гийом решил, что может и хочет разрешить хоть один из мучающих его вопросов уже сегодня. Покончив с делами, коих всегда успевало накопиться много, он вышел за ворота особняка и решительно направился к дому Фелис. Увидев впереди знакомую невысокую фигуру с переливающимися на солнце золотистыми волосами, Гийом счел это добрым знаком.

– Элиза! – окликнул он, ускоряя шаг. Размышления, которые ему долгое время сложно было облечь в слова, сегодня почему-то были готовы сложиться в связную, завершенную речь.

Элиза не успела даже поздороваться. Гийом выпалил ей все, что думал, как на духу, и девушка с округленными от изумления глазами слушала его местами сбивчивую, но воодушевленную и цельную речь, не перебивая.

– Вот, почему я и избегал близости с тобой с того самого дня.

Он замолчал, глядя в ее глаза и тяжело дыша. Элиза попыталась взять себя в руки и придумать, что ему ответить.

Слушая его, она даже приоткрыла рот от удивления. Выглянувшее из-за облаков яркое солнце посветило ей в глаза, и она на миг зажмурилась, а затем несколько раз моргнула и вновь взглянула на Гийома. Судорожно подыскивая нужные слова, она поправила пучок трав, который чуть не выронила из рук, когда он окликнул ее.

– То есть, – она сглотнула тяжелый ком, вставший в горле, и с легкой недоверчивостью проследила за его выражением лица, – ты считал, что, если я отдамся тебе, это будет оскорблением… истинных чувств?

В собственном исполнении эта мысль показалась ей еще более нелепой и безумной, чем она звучала в устах Гийома пару мгновений назад. Не удержавшись, Элиза посмотрела на молодого графа, как на умалишенного. В этот момент она уже и в собственном благоразумии была уверена не до конца. Однако Гийом, как ни странно, не услышал в ее словах ничего безумного. Он оставался тверд в своих убеждениях и подтвердил их кивком.

– Да, я так считаю. Я не сказал, что разобрался в этом до конца. Просто понял, что зря не говорил тебе всего этого.

– Да, – издав обиженный смешок, больше похожий на кашель, согласилась Элиза. – Зря не говорил несколько лет.

– Но ведь сейчас сказал, – парировал Гийом, и в его голосе скользнуло легкое недовольство.

– Что ж… – Элиза прочистила горло, с трудом вернув себе предательски севший голос. – Спасибо…

– Теперь ты понимаешь, – удовлетворенно заявил Гийом, расплывшись в привычной самодовольной улыбке, которая на похудевшем лице с еще не ушедшими кругами под глазами смотрелась чуть ли не устрашающе.

– Как сказать, – скептически проговорила Элиза, приподняв одну бровь.

– Не начинай, – устало нахмурился Гийом.

– То есть ты испытываешь ко мне… чувства. Но не хочешь делить со мной постель…

– Примерно так, да. Пока – так.

Глядя на ее поджатые губы, Гийом снисходительно усмехнулся, притих, а затем неожиданно тепло улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.