Читаем Эра Стрельца полностью

Нора направилась выполнять просьбу Сергеева, волнующе покачивая бедрами. На ней был костюм теннисистки, короткая юбочка и обтягивающая майка. Поверх – ветровка. Но представить, что девушка играет в теннис с такими ногтями…

– Я вас слушаю.

– Красивая у вас девушка, Павел.

– Да, красивая.

– И дорогая, наверное?

– Это имеет прямое отношение к смерти Серебрякова?

– Как знать, как знать. Сегодня ночью я беседовал с любовницей Серебрякова. Вы, быть может, в курсе. Вижу: в курсе. Никогда не задумывались над тем, будет ли ваша девушка оплакивать вас?

По лицу Сергеева Алексей понял, что попал в больное место.

– Я, в отличие от Серебрякова, не женат и комплексами не страдаю.

– А он страдал? Какими же?

– Это вы с его бабами выясняйте. И почему все они его ненавидели.

– Кто конкретно испытывал бурную ненависть? Их что, было несколько?

– Хватало. Но ко мне это не имеет никакого отношения. Я с женщинами схожусь для взаимного удовольствия. Взаимного, заметьте.

Кто бы в этом усомнился! Сергеев в прекрасной форме. Но и Серебряков был не промах. Вот такие они, молодые бизнесмены. Ведут здоровый образ жизни, занимаются спортом, не курят и не пьют. Содержат любовниц. Опять-таки, для здоровья полезно. И внутри, и снаружи – броня.

– У вас были конфликты с покойным шефом? Или другом? Как вам удобнее?

– Меня его женщины не интересовали.

– А если отвлечься от волнующей вас темы? – Леонидов начинал подозревать, что комплексами в отношении противоположного пола страдает сам Павел.

– А чего мне с ним было делить?

– Как же так, Павел Петрович, а доходы? А власть? Неужто ваш номер – второй и вы с этим смирились? Судя по сегодняшней игре, лысого вы натянули.

– Этот лысый, как вы изволили выразиться, – уважаемый человек. – Сергеев пожевал губами. – У нас официальный допрос или как?

– Или как. За лысого простите. Разумеется, здесь все уважаемые люди.

– Что ж, извинения приняты. Что с вас взять… – Павел кашлянул и проглотил последнее слово. Как Леонидов догадался, «ментов». – Вы уже наверняка наслышаны, что приятным человеком Серебряков не был. У всех рано или поздно возникали с ним трения. Он не любил людей и никогда их не жалел. Загонял, как лошадей, и безжалостно бросал, когда нужда отпадала.

– Следует ли из этого, что по отношению к вам тоже была допущена несправедливость?

– Понимайте, как хотите. Я жаловаться не собираюсь. Тем более вам… – Слово «ментам» он опять проглотил. – Я в Сашу не стрелял, сидел дома с Норой, она может подтвердить, да и другие свидетели найдутся. Так что не надо мне наводящие вопросы задавать. Могу доказать, что я вообще стрелять не умею. И оружия у меня нет. И взять неоткуда. И справочку соответствующую принести.

– Можете. А что же вы так боитесь, что именно вас могут обвинить в убийстве? Так боитесь, что даже заранее начинаете оправдываться. Кстати, в Серебрякова стрелял наемный убийца. Судя по всему. Так что вам и не обязательно быть мастером спорта по стрельбе, достаточно иметь деньги. Хорошо вам платил покойный?

– На жизнь хватало.

Он врал. И не первый год. Ему не хватало. И врал не только этому тощему нахальному оперу. Он запутался в этом вранье, но миф о своем богатстве поддерживал. Мол, он не просто начальник отдела продаж, он компаньон Серебрякова. Не на зарплате сидит, а получает процент. Отсюда все. Машина, квартира, любовница. Теннис, час игры в который стоит не дешево, но Паша Сергеев не скупится. Да и чего скупиться, если денег куры не клюют?

Все считали Пашу человеком богатым, и он скорее пустил бы себе пулю в лоб, чем позволил, чтобы кто-то думал иначе. Самым страшным для него было признать, что другие добились большего. Имеют больше. А он никто. Зависть была тайным пороком этого приятного во всех отношениях парня. Злое чувство возникало из ничего: вот девушка прошла мимо – красивая девушка, и кто-то с ней спит. Почему не он, Павел Сергеев? Машина проехала мимо: крутая машина, и сидит в ней какой-то лысый хрен, а он, Павел Сергеев, смотрелся бы гораздо лучше. Хата, в которой живет подруга приятеля, – крутая хата. Он бы, Павел Сергеев, лучше вписался в роскошный интерьер. И дорогие теннисные корты только и ждут легких Пашиных шагов на упругом покрытии. Ждут именно его и дорогие магазины, и швейцары в шикарных ресторанах должны улыбаться приветливее, чем кому-либо еще. Павел Сергеев – король жизни. Все остальные – его слуги. Но…

Красивая жизнь его отторгала. Как инородное тело. Неудачник завидовал всем, кому повезло. Чужой кусок всегда слаще, чужая постель мягче, а чужая жена желаннее прочих женщин. Паша страдал и делал долги. Вот-вот он выкрутится, и ему непременно повезет. Будут деньги, много денег. Будет своя собственная фирма. Ему давали, ибо созданный Пашей имидж служил гарантией возврата. Такой шикарный парень! На такой машине! С такой блондинкой на переднем сиденье! Ну разумеется, отдаст. Он перезанимал у одних знакомых, чтобы отдать другим, потом перезанимал у тех, кому только что отдал, и в итоге очутился в кругу одних только кредиторов. И, естественно, самым крупным был его шеф и друг детства Александр Серебряков.