За все на евреев найдется судья.За живость. За ум. За сутулость.За то, что еврейка стреляла в вождя.За то, что она промахнулась. Пока Куклин гуляет на свободе —Другие матершинники не в моде. Что ж, лирика — не физика, конечно.Но кое-что и мы даем взамен.Нигде нет в мире дырки поперечной.Но есть у музы Поперечный член. Писал стихи, за что был вечно битым.Кто был ничем — тот стал антисемитом. У нас все те же ветры дуют.Опять чиновники воруют.Да и в ларьках сидит ворье,И поневоле, кроме шуток,Я уважаю проституток:Они ведь продают свое! А за что — никак не пойму…
Вопит, мол, со мною замаялась!
Она по уму — совсем как Муму,
Которая все же долаялась!
Посвящение рожденным революцией
— С чего за взятку все, скажи мне,С чего забыли честный труд?— А все с того, что брали Зимний —И все берут, берут, берут… О кресле, о валютеМечтаешь ты весь век.Но только выйдешь в люди —Уже не человек! Когда в грядущем в виде клонаСведет нас вместе снова жизнь.Ты будь со мною непреклоннаИ стать женою откажись! К супруге относись по-разному.Но только не как брат по разуму. Какой абсурдною судьбойНаделены мы временами:Пока живой — то бог с тобой,А вот умрешь — то вечно с нами! Две руки, две ноги, оба глаза —Быть обязан счастливым, зараза!
Господь! Во все часы и дниНе наказуй и не кляни.И не взирай на нас сурово.От рабства слова нас храни,А паки — от свободы слова!
Здесь лежит простодушный Тарас —Бил жидов, но Россию не спас.
И в Питере, и в Нижнем,И там, где плещет Дон,Царят на рынке книжномКартер и Пинкертон[18].«Сатир», «Вопросы пола»Для любящих сердец…Анакреона школаНа русский образец! 1908
Два разных взгляда правомерноСоединяются в одном:Прекрасен Друзин, словно серна.Употребленная слоном! Куклин, ты пишешь эпиграммы?!Небезопасные труды:Получишь одобренья граммы,А удобрения — пуды. Утром встал я раненько,Море — тишь да гладь.Прочитал Авраменко —И пошел блевать. Стоит надутый, грозно-волевой.Как будто хочет пернуть… головой! Я Гамзатова РасулаИ раздела, и разула.В эту страшную метельУложила спать в постель.Почему ж меня РасулНе раздел и не разул?
Он встретился с московской стервой.Отдал ей свой последний пыл…Он думал, что он — Павел Первый,Увы! Он двести первым был! Мужья! Храните ваших жен:Смотрите, как я… напряжен! В душе поэта Кежуна,Которая не кожана.Таланта искра зажжена.Потом говном обложена.