Читаем Enigma полностью

У машины был только один очень маленький, но, как оказалось, решающий недостаток. Она не могла зашифровать букву той же буквой: А никогда не выходила из нее как А, В как В, С как С… «Ничто не бывает самим собой» - таков был главный руководящий принцип при расшифровке Энигмы. Совсем незначительное уязвимое место, но им и воспользовались в работе бомбочек.

Положим, имелась шифрограмма, начинавшаяся так:

IGWH BSTU XNTX EYLK PEAZ ZNSK UFJR CADV…

И, предположим, было известно, что данная депеша исходит от любимой спецами из восьмого барака метеостанции подводных лодок в Бискайском заливе, неизменно начинавшей свои сообщения следующим образом:

WEUBYYNULLSEQSNULLNULL

(«Сводка погоды 0600», где WEUB — сокращение от WETTERUBERSICHT, a SEQS от SECHS; YY и NULL вставлены, чтобы сбивать с толку подслушивающих).

Шифроаналитик разложил бы текст шифровки и, пристроив снизу шпаргалку, двигал бы ею в соответствии с принципом «Ничто не бывает самим собой», пока не находил позицию, при которой между верхней и нижней строчкой не встречалось бы совпадающих букв. В этом случае получилось бы вот что:

BSTUXNTXEYLKPEAZZNSKUF

WEUBYYNULLSEQSNULLNULL

И на данной стадии становилось теоретически возможно вычислить первоначальную настройку Энигмы, единственно способную воспроизвести точный ряд буквенных пар. Это все еще требовало колоссальных расчетов, многих недель работы целой бригады людей. Немцы справедливо полагали, что, какие бы данные ни были добыты таким путем, они окажутся слишком устаревшими, чтобы иметь какую-то пользу. Но в Блетчли — и это немцы никогда не принимали во внимание — в Блетчли не полагались на людей. Здесь применили бомбочки. Впервые в истории шифры, создаваемые в массовом порядке машиной, ею же и разгадывались.

Кому теперь нужны были шпионы? К чему нынче симпатические чернила, тайники и условленные встречи среди ночи в спальном вагоне с задернутыми занавесками? Теперь, чтобы обработать за день пять тысяч секретных депеш, нужны были математики, механики с масленками и полторы тысячи простых технических сотрудников. Шпионаж вступил в машинный век.

Но ничто из этого не могло служить большим подспорьем для Джерихо в его усилиях раскрыть Акулу.

Акула не поддавалась ни одному из его ухищрений. Во-первых, практически не было ключей. Это совсем иное дело, чем шифры Энигмы для надводных кораблей. В этом случае, если в восьмом бараке кончались шпаргалки, можно было достать их, прибегнув к различным хитростям, например к «огородничеству». «Огородничеством» называли договоренность с ВВС о минировании конкретного морского квадрата у входа в одну из немецких гаваней. Можно было гарантировать, что через час начальник порта, пользуясь настройкой Энигмы на тот день, с тевтонской деловитостью разошлет кораблям депешу с предупреждением, что морской квадрат такой-то заминирован. Сообщение перехватят и тут же передадут в восьмой барак недостающую шпаргалку.

Но для Акулы это не годилось, и Джерихо оставалось лишь строить самые неопределенные догадки о содержимом шифровок. Было восемь длинных депеш из Берлина. Должно быть, приказы, которые сбивали подлодки в «волчьи стаи» и ставили на пути приближающихся конвоев. Сто двадцать две более короткие депеши — Джерихо сложил их в отдельную стопку — поступили с самих подводных лодок. Они могли содержать что угодно: доклады о потопленных кораблях и неполадках с двигателем; подробности о находящихся в море уцелевших моряках и смытых за борт членах экипажа; заявки на запчасти и запросы новых указаний. Самыми короткими были метеосводки и, совсем редко, доклады о соприкосновении с противником: «Конвой в квадрате ВЕ9533 военно-морской сетки, курс 70, скорость 9 узлов… » Но эти данные, как и метеосводки, кодировались одной буквой алфавита, заменяющей целую единицу информации, а затем зашифровывались Акулой.

Джерихо постучал карандашом по столу. Пак абсолютно прав. Материала для работы не хватало.

И если бы даже был, оставался проклятый четвертый ротор Энигмы типа «Акула» — новинка, которая делала расшифровку депеш подводного флота в двадцать шесть раз труднее, чем депеш надводных кораблей. Сто пятьдесят миллионов миллионов миллионов, помноженные на двадцать шесть. Феноменальное число. Инженеры возились больше года, пытаясь создать четырехроторную бомбочку, но до сих пор, как видно, никакого успеха. Казалось, она была на шаг впереди их технических возможностей.

Ни шпаргалок, ни бомбочек. Никакой надежды.