Мысли о том, чтобы им всем вместе жить в Донуэлле, Эмму тоже посещали. Как и мистер Найтли, она очень быстро их отвергла, однако озвученное только что решение ей в голову не приходило. Она осознавала, что это предложение ясно свидетельствует о его бесконечной любви. Покинув Донуэлл, мистер Найтли пожертвует правом свободно распоряжаться собственным временем и привычками. Живя с ее отцом, в чужом доме, он должен будет с очень и очень многим мириться. Эмма пообещала, что обо всем подумает, и посоветовала подумать и ему, однако он был совершенно убежден, что никакие размышления не изменят его желания и его мнения на этот счет. Мистер Найтли заверил ее, что и так уже все долго и тщательно обдумал и что даже целое утро избегал Уильяма Ларкинса, чтобы полностью погрузиться в сии мысли.

– А! Вот и непредвиденное затруднение! – воскликнула Эмма. – Уверена, Уильям Ларкинс будет недоволен. Вы у него сначала разрешения спросите, а потом уже возвращайтесь ко мне.

Тем не менее она обещалась обо всем подумать и даже настроить себя на решение в пользу такого плана.

Примечательно, что ни разу Эмма в своих мыслях о Донуэлле не вспомнила о том, какой же удар женитьба мистера Найтли нанесет по наследству ее племянника Генри, чьи интересы она столь ревностно защищала в прошлом. Наверное, ей следовало бы задуматься о возможных угрозах бедному малышу? Но Эмма лишь весело про себя ухмыльнулась, когда с удовольствием обнаружила, что так яростно воспротивилась мысли о женитьбе мистера Найтли на Джейн Фэрфакс или вообще на ком угодно вовсе не потому, что она такая заботливая сестра и тетка.

Чем больше Эмма размышляла над предложением мистера Найтли поселиться после женитьбы в Хартфилде, тем больше оно ей нравилось. Недостатки этого плана для мистера Найтли уже не казались столь существенными, преимущества для нее самой, напротив, возрастали, а совместная их выгода перевешивала все возможные слабые стороны. С таким компаньоном никакое уныние, никакие тревоги не страшны! Как ей посчастливилось, что столь дорогой друг будет рядом с ней в минуту, когда все обязанности и заботы станут печальнее!

Эмма была бы совершенно счастлива, если бы не мысли о бедной Харриет. Все, что сулило радость ей, казалось, неизбежно несло горе ее подруге, которую к тому же следовало теперь отлучить от Хартфилда. Из милосердной предосторожности бедную Харриет нужно держать подальше от того чудесного семейного круга, который совсем скоро образуется у Эммы. Она во всех отношениях проигрывает. Для Эммы ее отсутствие не станет горькой потерей, в их кругу Харриет стала бы лишней. Но с самой бедняжкой судьба обошлась жестоко и обрекла на незаслуженное наказание.

Конечно, со временем мистер Найтли будет забыт, а вернее, его заменит кто-нибудь другой, но произойдет это, пожалуй, не скоро. К тому же сам мистер Найтли, в отличие от мистера Элтона, вряд ли ей чем-то поможет: он чересчур добр, чуток и внимателен к другим – такой человек всегда будет достоин почитания. Вдобавок не стоит рассчитывать, что даже такая девица, как Харриет, способна влюбиться более трех раз в год.

Глава XVI

Эмма с величайшим облегчением обнаружила, что Харриет и сама не жаждет их встреч. Объяснение оказалось мучительным даже по переписке. А устное было бы бесконечно хуже!

Харриет, как и ожидалось, приняла все без упреков или открытой обиды, но Эмме все-таки показалась в ее письме некая горечь – видимо, и правда им лучше сейчас не видеться. Возможно, ей просто почудилось, однако на такой удар, пожалуй, только ангел не возропщет.

Эмма без труда заручилась приглашением от Изабеллы, и даже предлог выдумывать не пришлось – у Харриет болел зуб. Она и в самом деле хотела – и уже давно – сходить к зубному врачу. Миссис Найтли была в восторге от того, что может чем-то помочь, а любое недомогание открывало путь к ее сердцу. И хотя зубной врач нравился ей меньше некоего мистера Уингфилда, Изабелла охотно согласилась принять на себя заботы о Харриет. Уладив таким образом дело с сестрой, Эмма передала ее приглашение подруге, и та сразу же его приняла… Итак, недели на две она ехала в Лондон и брала для того экипаж мистера Вудхауса – все было сначала решено, а затем выполнено. Харриет благополучно добралась до Бранзуик-сквер.

Теперь Эмма могла всей душой радоваться визитам мистера Найтли и разговорам с ним. Больше ее счастье не омрачали ни чувство несправедливости, ни стыд, ни боль от осознания того, что прямо сейчас, совсем рядом с ней ее подруга терзается по ее, Эммы, вине.

Возможно, для Харриет разница между пансионом миссис Годдард и Лондоном была не столь велика, как воображала себе Эмма, но ей хотелось верить, что в Лондоне ее подругу окружают всяческие любопытные дела и развлечения, которые помогут отвлечься от мыслей о прошлом.