Читаем Эмиль XIX века полностью

Эскиросъ имлъ при этомъ въ виду другую цль — охранитъ ребенка отъ всякихъ вншнихъ вліяній, которыя навязали бы ему извстный обязательный образъ мыслей и помшали его самостоятельному развитію. Эта цль вполн понятна для честнаго гражданина Франціи. Онъ видлъ какъ имперіализмъ и клерикализмъ подготовляли гибель его страны и хотлъ спасти въ сын честнаго сына Франціи. Эта цль достигается его семьей, хотя далеко не далеко не вполн, что для совершеннаго огражденія ребенка отъ всякихъ вліяній, слдовало бы увезти воспитателя его на необитаемый островъ. Эмиль жилъ въ англійскомъ обществ, тоже глубоко пропитанномъ духомъ клерикализма, который и въ Англіи оказывается сильнымъ тормазомъ прогрессу, какъ то свидтельствуетъ самъ Спенсеръ, который противъ допущенія женщинъ въ парламентъ приводитъ не избитые доводы объ ихъ неспособности къ общественной дятельности и измн ихъ естественному призванію, а справедливый доводъ — что допущеніе ихъ усилитъ партію клерикаловъ враждебную свобод и наук. Не смотря на разность формы духъ клерикализма одинъ и тотъ же, онъ какъ въ Англіи такъ и во Франціи ищетъ прозелитовъ и всего боле старается захватить въ свои руки вліяніе на умы. Какъ ни сильно вліяніе хорошей семьи на ребенка, но когда онъ подрастая увидитъ, что она одна держится извстныхъ взглядовъ, а окружающее его общество другаго, въ его умъ невольно западаетъ сомнніе, неужели она одна права, а все общество ошибается? Дло другое, еслибы отдльный кружокъ, общества, который держался бы взглядовъ Эскироса, устроилъ бы воспитательное заведеніе съ цлью оградить дтей отъ того обязательнаго образа мыслей, который поставилъ Францію на край гибели. Ребенокъ съ первыхъ годовъ сознанія привыкъ бы видть что противъ этого обязательнаго образа мыслей стоятъ не единичныя личности, но цлая часть общества.

Воспитаніе Эмиля заканчивается въ нмецкомъ университет. Юноша становится лицомъ къ лицу съ таинственными вопросами такъ страшными для незрлыхъ умовъ и съ практическими вопросами: что длать, чмъ быть. На эти вопросы своего Эмиля деистъ и мизантропъ Руссо указалъ на обоготвореніе великаго творящаго духа природы и на мирную семейную жизнь, вдали отъ ненавистнаго ему общества, на лон природы, наполненную филантропіей, любовью и восторгами. Эта жизнь должна обновить человчество — по мннію женевскаго мечтателя. Въ этой аркадіи измученное больное человчество XVIII вка искало спасенія отъ всхъ золъ, и не нашло его, потому что этой аркадіи не существуетъ нигд.

Въ XIX вк Эскиросъ же могъ указать на сентиментальный мистицизмъ Руссо; этотъ мистицизмъ привелъ Францію къ товіанизму, мессіанизму, къ богу Ма-Па и наконецъ къ религіи позитивистовъ съ непогршимымъ папой во глав, въ образ первосвященника О. Конта. Государственная религія Франціи — католицизмъ велъ въ застою и порабощенію и онъ указалъ сыну единственный выходъ возможный для него — скептицизмъ. На вопросы сына что длать, чмъ быть — онъ отвчаетъ будь честнымъ гражданиномъ Франціи. И образъ дйствія, который онъ указываетъ ему вполн понятенъ и практиченъ для француза. Онъ въ горячей діатриб противъ чиновничества отсовтываетъ сыну «идти увеличивать собой несчетную армію чиновниковъ». Чиновники для него — паразиты, которые добиваются синекуръ, торгаши совстью и честью, тупоумные рабы. Въ этой діатриб высказался дальновидный политикъ предвидвшій гибель, въ которую ввергла Францію централизація съ ея арміей чиновниковъ. Настоящее положеніе Франціи вполн оправдаетъ эту діатрибу противъ чиновниковъ и т совты противъ государственной службы, которые докторъ Эразмъ давалъ своему сыну. Каждый честный человкъ, также ясно понимавшій положеніе длъ какъ онъ, долженъ былъ сказать сыну: «Если ты не хочешь продавать честь и свободу, если не хочешь губить отечество, то не служи правительству, которое губитъ его, а ступай въ ряды оппозиціи». И совтъ этотъ былъ вполн практиченъ въ отношеніи императорской Франціи. Современныя событія доказали, что служить правительству, продажное интендантство котораго не заготовило средствъ для обороны страны, полуторастотысячныя арміи котораго сдавались съ оружіемъ въ рукахъ и императоромъ во глав — значило готовить позоръ и гибель своей страны.