Читаем Эмиграция (июль 2007) полностью

«Не говоря уже о таких лицах, как генералы Эрн и Беляев, занимавших во время войны большие сравнительно посты в административно-командном персонале, был период, когда четверть командиров полков и отдельных батальонов (саперных), а именно 7 из 28, были русские. Как русские командовали вверенными им полками и батальонами, показывают неоднократные случаи, когда парагвайские солдаты умоляли свое высшее начальство назначить их в один из тех полков, коими командовали русские, выказавшие на этой войне не только особо присущую русскому доблесть, но и большие знания, умение и полученную в родной армии хорошую закваску в смысле заботы о подчиненных. О русской доблести и презрении к опасности рассказывали мне такой случай: дело было в глубоком сравнительно тылу - госпиталь, налет неприятельских аэропланов с бомбометанием, все и вся врассыпную, только русский доктор с неизменной трубкой во рту преспокойно продолжает работу, и вот один из зарывающихся в землю санитаров говорит другому: «Гляди, видно, сумасшедший», - а другой отвечает: «Да что ты, не знаешь? Ведь это русский». Этим было все сказано».

Противостояние сделалось особенно принципиальным после того, как командующим боливийской армией был назначен немецкий генерал Ганс Кундт, всю Первую мировую отвоевавший на Восточном фронте. Должность начальника Генштаба занял генерал фон Клюг. Кроме них в боливийской армии служили еще 120 немецких офицеров. Потрясающая ситуация: элитные офицеры двух крупнейших европейских армий, недавно потерпевших тяжелейшие поражения в Европе, теперь переигрывали войну руками южноамериканцев в тысячах километров от своей родины.

В начале 1933 года боливийцы перешли в новое наступление, пытаясь окружить большую часть парагвайской армии в районе форта Нанава. Это сражение стало одним из самых ожесточенных за всю войну. Боливия имела почти двукратное превосходство в живой силе и еще большее - в технике. Однако ее превосходство натолкнулось на русскую фортификацию в парагвайском исполнении. За десять дней боев в районе Нанавы боливийцы потеряли 2 тыс. человек, парагвайцы - в 8 раз меньше.

В апреле Беляев стал начальником Генштаба вооруженных сил Парагвая. В июле боливийцы вновь организовали наступление на Нанаву - и снова безуспешно и с огромными потерями. В этом сражении парагвайцы впервые начали жечь вражеские танки.

Отстояв Нанаву, парагвайцы принялись формировать в тылу противника партизанские отряды, удачно действовавшие на боливийских коммуникациях. В ноябре президент Боливии отправил в отставку Кундта, но в начале 1934 года и сам был свергнут крайне недовольными им военными. Пока боливийцы разбирались между собой в тылу, их противник перешел в решительное наступление. Несмотря на вражеские контратаки и тяжелые природно-климатические условия, парагвайцы неуклонно продвигались вперед. Они полностью заняли спорный район Чако, а весной 1935 года боевые действия переместились на территорию Боливии. В конце мая парагвайцы окружили город Вилья-Монтес, обороной которого руководил чехословацкий генерал Плачек. После этого Боливия попросила мира: ее армия перестала существовать. 11 июня война закончилась. Парагвай потерял убитыми 40 тыс. человек, Боливия - 90 тыс. В плену оказались 300 тыс. боливийцев (вся армия).

В июле 1938 года в Буэнос-Айресе был подписан мир. Почти вся область Чако отошла к Парагваю. Боливия получила узкий коридор к реке Парагвай, который не использовала. А нефть в Чако так и не нашли.

Описанная кампания стала последним триумфом русской военной школы, которого, увы, практически никто не заметил (особенно подчеркнуто его не заметили в СССР). Гораздо меньшими силами, при гораздо меньших экономических возможностях русские не просто выиграли войну, но целиком уничтожили вражескую армию. Война привела к резкому падению авторитета немецкой военной школы и Германии вообще в странах Южной Америки. В значительной степени это способствовало срыву планов Гитлера по фашизации континента, которые в начале 30-х казались вполне обоснованными.

Русский очаг в Парагвае не состоялся по причинам как объективного (тяжелейшая экономическая ситуация в стране), так и субъективного (противодействие парижского эмигрантского руководства) характера. Несмотря на почет и уважение, не очень завидной оказалась и судьба многих из тех офицеров, которые стали героями войны с Боливией. Если генерал Эрн и ряд других смогли сделать военную карьеру, то другим повезло меньше.

Н. Стогов писал: