Читаем Эльва полностью

А вот одна капсула из этого роя, воспользовавшись тем, что лазерный луч «лизнул» троих ее собратьев, находившихся рядом, увеличила скорость и пронеслась в мертвую зону зенитки. Не пытаясь притормозить, капсула мигнула ярко-синим и вонзилась в обшивку «Эльвы», заставив ее содрогнуться. Впрочем, спасательные капсулы явно не были рассчитаны на таран стены космического города — от удара она раскололась и взорвалась.

Но вслед за ней в корпус «Эльвы» вонзилась еще одна капсула — и с тем же успехом. Разве что, расколовшись от удара, словно спелый арбуз, она не взорвалась. Я даже увидел, как из нее вытряхнулись объемистые скафандры десантников, которые, покувыркавшись в безвоздушном пространстве, унеслись в открытый космос. Я искренне надеялся, что десантники погибли от удара — вряд ли их скафандры оборудованы ранцевыми двигателями, а смерти в полном сознании посреди черного океана не пожелаешь и врагу.

Третьей капсуле повезло больше. Ей удалось пробить обшивку и ворваться внутрь корабля, где, как сообщила Эльва, она успешно остановилась — столкновение с бортом замедлило ее скорость, не причинив при этом существенного вреда. Судьба четвертой прорвавшейся капсулы оказалась схожа с судьбой первых двух — ее расплющило об обшивку.

Эльва принялась прокручивать ролик с камер наблюдения, где таранная капсула, дымясь и почему-то плавясь, раскрыла сразу три люка, из которых стали выбираться громоздкие фигуры. Я не успел их толком разглядеть: камеры в этот момент отключились — Эльва сказала, что их заблокировала система, вшитая в скафандр командира десантников.

В общем, повод для грусти у меня был, но отчаиваться я не собирался.

— Эльва, а как они меня найдут в таком огромном корабле?

— Сканеры, сэр.

— А их можно обмануть?

— Да, сэр. Хороший боевой доспех экранирует тепло и шумы, издаваемые организмом, разумеется, при условии полной неподвижности тела.

— Что за шумы?

— Дыхание, стук сердца… Однако в вашем случае на доспех рассчитывать не приходится.

— Почему это?

— Система сторожек, оставленная в ходе прошлого визита корсаров, все еще продолжает функционировать — они передают десантникам информацию о вашем местоположении, и их вряд ли способен обмануть боевой доспех.

— У нас же есть зенитка… она сможет до них дотянуться?

— Да, капитан, но для этого нужно развернуть «Сердце Эльвы», чтобы та часть корабля, на которой установлена зенитка, была обращена к сторожкам.

Я пожал плечами:

— Ну так разворачивай!

— Капитан, вынуждена предупредить, что для выполнения этой операции потребуется три целых две десятых процента энергии, оставшейся в накопителе.

— В аккумуляторе?

— Да, сэр.

— Почему так много? Ты же сказала, что там энергии на несколько лет!

— Я такого не говорила, сэр. Дело в том, что форсажные двигатели потребляют энергию в намного большем объеме, чем даже зенитка. Напомню, что по вашему приказу форсажные двигатели были задействованы в бою против десантных капсул.

Я изо всех сил помассировал виски — но никакого другого выхода не придумал.

— Бог с ним, сейчас я борюсь за свою жизнь — так что, давай, поворачивай корабль и взрывай сторожки.

— Сэр, мне запрещено пользоваться оружием, я могу его только наводить.

— Сколько у нас примерно времени до того, как сюда войдут десантники?

— Судя по скорости, с которой они продвигаются, а продвигаются они напрямик сквозь стены, у вас менее часа.

— Ну так давай, начинай разворачивать корабль, а я пока переоденусь в скафандр… или как он там называется.

— САУ-12, сэр.

— Да, да, — кивнул я, поворачиваясь к роботу, замершему навытяжку. — Банка, давай скафандр.

— Скафандр, сэр? — донесся металлический голос из глубин стального чрева.

— Боевой доспех.

Банка на гусеницах, размахивая стеблями-манипуляторами, указала мне на стоящий в вертикальном положении скафандр и произнесла, не меняя интонации:

— Вот он, мой капитан.

Я и без него видел стоящий рядом поблескивающий скафандр, но хотел убедиться, что это действительно он, а не еще один робот.

Боевой доспех впечатлял и ужасал. Он казался живым, огромным и одновременно изящным, от него веяло несокрушимой мощью, надежностью и… тихим ужасом. На черном нагруднике — от массивных наплечников до гофрированного в виде кубиков пресса живота — опускались два ряда фонарей, горевших кроваво-алым светом, на черных с белыми полосами наплечниках поблескивали серебристые не то руны, не то знаки отличия. На правом наплечнике была прикреплена небольшая установка с короткой и толстой, в два пальца, антенной. На ее конце ритмично мигал красный светодиод.

Шлем казался головой монстра — огромная носовая часть его выступала вперед и вниз, придавая шлему сходство с черепом: небольшой козырек у переносицы, под которой располагался аналог носовой перегородки, делящий черную дыру на две части, а под этим… Под этим находился чудовищный «рот» — две вертикально заглубленные параллельные линии, соединенные множеством рифленых полос.