Читаем Эльва полностью

Когда первый зеленый «мяч», опустившийся будто бы с чистого неба, коснулся одного из големов, я увидел, как металл вспыхнул и загорелся, будто его резали автогеном. Спустя мгновение «мяч» исчез, но в том месте, где он сгорел, в торсе голема теперь зияла сквозная дыра с оплавленными краями.

Я не успел ни испугаться, ни среагировать как-то по-другому, небо заволокло опускающимися на землю «мячами», и все они прицельно двигались на меня и големов.

Отовсюду донесся ликующий крик. Солдаты радостно наблюдали за тем, как плавились и таяли големы, убившие столько их товарищей, но на меня смотрели скорее с недоумением и тревогой. Золото, покрывшее меня с головы до пят, светилось, подобно солнцу, образовавшийся вокруг меня ореол надежно защищал от опускающихся «мячей», и даже несколько дротиков, пущенных в меня смельчаками, сгорели втуне.

Когда поток «мячей» иссяк, исчезло и сияние. Я зашатался, почувствовав себя слабым, словно ребенок, и пугающе уязвимым. Это сияние, возникшее из вырвавшегося наружу «розового тумана», съело столько сил, что теперь мне хотелось либо упасть и уснуть, либо покончить с собой, чтобы не мучиться.

— У него кровь! — крикнул один из замерших передо мной солдат. — Смотрите, из носа голема течет кровь!

Словно почувствовав запах крови или же поняв, что противник ранен, солдаты бросились на меня всем скопом и стали колотить с утроенной энергией. Золотая броня по-прежнему надежно прикрывала и амортизировала удары, однако сил, чтобы от них отмахиваться, пока не было. «Нужно хоть немного времени, чтобы прийти в себя», — шептало подсознание. Но где взять это время, если нет сил идти, а руки едва успевают прикрывать глаза?

Но тем не менее некоторые солдаты падали, не успевая отскакивать от моих медленных ударов, а краем глаза (а может, сознания) я видел, как ко мне пробивается Балаут. Но вряд ли он успеет. Сил все меньше, руки все тяжелее, мысли едва ворочаются…

Я чувствовал себя роботом со сдохшими аккумуляторами, который, прежде чем отключиться, еще может нанести пару ударов.

Аккумулятор… Вот оно!

Ведь аккумулятор — это я. Мое тело — хранилище Сущности. Если я смогу забрать ее у того, что осталось от големов, то… Я изо всех сил внутренне потянулся к «розовому туману», оставшемуся в застывающих лужицах металла, и вобрал его в себя. Почувствовав мгновенный прилив сил, я расшвырял облепивших меня солдат и в два прыжка пробил дорогу к Балауту.

Лорд был в крови с ног до головы, а на широком лезвии меча почему-то прилипло лишь несколько капель. Движения Воина оставались по-прежнему точными и смертоносными, но я мгновенно понял, что он на пределе. Еще чуть-чуть, и перегорит, упадет обессиленным.

— Надо прорываться отсюда… — начал было я, не забывая молотить руками. — Осторожно!

Один из солдат, стоявших сбоку от лорда, метнул в него дротик, Балаут извернулся, припал на колено и отбил дротик лезвием меча. Впрочем, ответить он мне все равно не успел. Послышался громкий и необычный здесь женский голос, заглушивший шум битвы:

— Дорогу! Дорогу!..

С одной стороны зажимающее нас кольцо солдат распалось. Люди отхлынули в стороны, чтобы пропустить отряд приземистых, коренастых фигур, за которыми шагали три женщины. Старая карга в балахоне и две красивые, вызывающе одетые и надменные девушки. Ведьмы!

Отряд, который, заинтересовавшись ведьмами, я принял за каких-то перекачанных ниндзя-коротышек, на поверку оказался состоящим из самых натуральных обезьян, вполне нормально стоящих на задних лапах, но со странным алым отблеском в глазах. Очень они мне не понравились, слишком умные для животных!

Не дав мне времени обдумать, что это за новая напасть, обезьяны кинулись на нас с Балаутом все одновременно. Я устоял под первым ударом черного вихря, отшвырнул от себя двух или трех, ударил наотмашь — разбил череп четвертому зверю, но тут же свалился на землю. На моей груди уселся здоровенный самец и принялся молотить меня пудовыми кулаками по голове. Такой экзекуции я подвергался всего пару секунд, но, после того как отправил боковым ударом красноглазого в нокдаун, голова моя просто гудела и одновременно разрывалась изнутри.

Зато, когда я вскочил, оставшиеся обезьяны, словно испугавшись меня до разрыва сердца, дружно попадали замертво. Причина же крылась в Балауте. Он каким-то образом сумел подобраться к ведьмам, в обход недюжинных телохранителей, и зарубил всех трех мечом. Как я понял, духи-демоны, вселенные ими в обезьян, со смертью хозяек отправились обратно в местную преисподнюю.

Я мысленно утер пот со лба и глянул на кольцо врагов. Люди, отчего-то закрываясь щитами, не спешили атаковать, но и разбегаться тоже не желали. Вскоре я понял, чего они ждали.

Пятеро полковых магов протолкались через пехотинцев и с независимым видом обратили взор на нас с лордом. И хотя их головы оставались склоненными, а лица закрывали белые, как снег, капюшоны, этот невидимый взор я почувствовал кожей. Он щекотал нервы и излучал опасность.

Недолго думая, я прыгнул перед Балаутом, закрыв его своим бронированным телом. И вовремя!