Читаем Ельцын в Аду полностью

Вот доказательство того, что Христос явился также мне, причем когда я был вместе с собратьями! Ведь Матфий был сопричислен к апостолам после моего самоубийства и Вознесения, значит, речь могла идти только об одиннадцати учениках. Павел же говорит о целой Дюжине! Послание его боговдохновленно, значит, ошибка немыслима! И Лука также подтверждает мои слова! Брат, поведай про явление Учителя в доме Тайной Вечери на горе Сион, когда туда пришли Клеопа и Симеон, видевшие Иисуса в Еммаусе!

ТАМ «.... НАШЛИ ВМЕСТЕ ОДИННАДЦАТЬ АПОСТОЛОВ И БЫВШИХ С НИМИ,

КОТОРЫЕ ГОВОРИЛИ, ЧТО ГОСПОДЬ ИСТИННО ВОСКРЕС И ЯВИЛСЯ СИМОНУ.

И ОНИ РАССКАЗЫВАЛИ О ПРОИСШЕДШЕМ НА ПУТИ, И КАК ОН БЫЛ УЗНАН ИМИ В ПРЕЛОМЛЕНИИ ХЛЕБА».

КОГДА ОНИ ГОВОРИЛИ О СЕМ, САМ ИИСУС СТАЛ ПОСРЕДИ ИХ И СКАЗАЛ ИМ: МИР ВАМ».

Лука утверждает, что апостолов было одиннадцать, а ведь Фома в тот вечер отсутствовал. Он даже не поверил нам и заявил, что хочет вложить персты свои в разверстые раны Распятого. Но на следующей встрече и он вместе с остальными собратьями, включая меня, увидел Учителя и осуществил свое намерение.

Это было предпоследнее (последнее — Вознесение) явление Спасителя в Иудее, остальные произошли в Галилее. Там я тоже был, и о том написал Петр в своем апокрифическом «Евангелии». Кифа, прочитай!

«... БЫЛ ПОСЛЕДНИЙ.ДЕНЬ ОПРЕСНОКОВ, И МНОГИЕ ВОЗВРАЩАЛИСЬ В ДОМА СВОИ, ПОТОМУ ЧТО НАСТУПИЛ КОНЕЦ ПРАЗДНИКА (ПАСХИ). МЫ ЖЕ, ДВЕНАДЦАТЬ, СКОРБЕЛИ И ПЛАКАЛИ; И КАЖДЫЙ ИЗ НАС ВОЗВРАТИЛСЯ В ДОМ СВОЙ».

Петр-Камень тоже говорит о Дюжине, а не об Одиннадцати, подтверждая, что я по-прежнему оставался членом апостольского братства!

Так что Лука, Павел, Петр в своем апокрифическом евангелии, Иоанн Златоуст свидетельствуют, что я встречался с Христом и общался с Одиннадцатью после Воскресения!

А почему Вы выбрали именно повешение как способ ухода из жизни? - иногда Ницше в своем любопытстве бывал близок к хамству. Однако Иуда не обиделся:

Да, конечно, я мог бы пасть на меч, перерезать себе горло ножом, броситься со скалы, утопиться, кинуться с оружием на римский конвой... Я же предпочел сук и веревку...

Быть повешенным на дереве — наистрашнейший позор для потомка Иакова. Так утверждает Тора, наш главный Закон. Но именно этот способ смерти Яхве избрал для Сына Своего единственного. Значит, годилось повешение и для меня! Кстати, такой же логикой руководствовались Петр и Андрей, когда позволили себя распять. Оба могли ведь покончить с собой заранее, дабы не попасть в руки врагов, а Кифа даже имел возможность уйти из Рима. Но они, как позднее образно выразился Павел, «сораспялись» Христу. И все же не забудьте: вторым после Спасителя христианином, который избрал для себя запрещенную Торой смерть, был я — повесился на дереве за шею. А подсказало мне этот способ самоубийства само Святое Писание: предавший своего повелителя Давида ради сына его Авессалома царский советник Ахитофел Гиленянин, когда разрушились замыслы его, «...сделал завещание дому своему, и удавился, и умер...».

Но ведь христианские священники учат, что лишение жизни себя самого - зло и грех! – ЕБН решил показать себя истинным православным.

«То, что делается ради любви, происходит вне сферы добра и зла», - вдруг возразил лже-Виргилий своему эрзац-Данте. - Так что слово «зло» здесь неуместно...

Как и понятие «грех»! - продолжил его мысль Искариот. - Иоанн Златоуст писал, что Спаситель простил меня, но я все же попал в ад, потому что совершил величайший грех - убил себя. Святой отец судил меня с христианских позиций своих дней. Для иудеев, как и германцев, римлян, греков, в I веке суицид был не грехом, а актом личного мужества. Самоубийство первого израильского царя Саула и его верного оруженосца, не перенесшего гибели повелителя, ни современники, ни более поздние иудеи никогда не осуждали. Девятьсот шестьдесят зелотов, покончивших с собой в крепости Масада в 74 году, чтобы не попасть в рабство к римлянам, до сих пор считаются национальными героями Израиля.

Я ничего не понимаю! - в который раз возопил Борис Николаевич, редко признававший такое. - Господь тебя простил?

Простил...

За предательство?

Да...

Почему?

Он знал причины... Я предавал Его не сердцем, а умом... Видишь на моем челе черную адскую отметину? Она обозначает логическую ошибку, допущенную мною, из-за которой я и отдал Учителя первосвященникам... А губы мои черны от поцелуя в Гефсиманском саду...

Роль следователя перехватил у экс-президента его гид:

Поведайте мне коротко и ясно: в чем Ваша ошибка?

Она характерна для подавляющего большинства христиан, иудеев и мусульман и называется: обрядоверие. Из-за нее мы все, верящие в единого Бога, вот уже две тысячи лет убиваем и терзаем друг друга в угоду Дьяволу!

А конкретнее?

Ты ведь не соблюдал обряды?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Формула бессмертия
Формула бессмертия

Существует ли возможность преодоления конечности физического существования человека, сохранения его знаний, духовного и интеллектуального мира?Как чувствует себя голова профессора Доуэля?Что такое наше сознание и влияет ли оно на «объективную реальность»?Александр Никонов, твердый и последовательный материалист, атеист и прагматик, исследует извечную мечту человечества о бессмертии. Опираясь, как обычно, на обширнейший фактический материал, автор разыгрывает с проблемой бренности нашей земной жизни классическую шахматную четырехходовку. Гроссмейстеру ассистируют великие физики, известные медики, психологи, социологи, участники и свидетели различных невероятных событий и феноменов, а также такой авторитет, как Карлос Кастанеда.Исход партии, разумеется, предрешен.Но как увлекательна игра!

Михаил Александрович Михеев , Александр Петрович Никонов , Сергей Анатольевич Пономаренко , Анатолий Днепров , Сергей А. Пономаренко

Детективы / Публицистика / Фантастика / Фэнтези / Юмор / Юмористическая проза / Прочие Детективы / Документальное
Граждане
Граждане

Роман польского писателя Казимежа Брандыса «Граждане» (1954) рассказывает о социалистическом строительстве в Польше. Показывая, как в условиях народно-демократической Польши формируется социалистическое сознание людей, какая ведется борьба за нового человека, Казимеж Брандыс подчеркивает повсеместный, всеобъемлющий характер этой борьбы.В романе создана широкая, многоплановая картина новой Польши. События, описанные Брандысом, происходят на самых различных участках хозяйственной и культурной жизни. Сюжетную основу произведения составляют и история жилищного строительства в одном из районов Варшавы, и работа одной из варшавских газет, и затронутые по ходу действия события на заводе «Искра», и жизнь коллектива варшавской школы, и личные взаимоотношения героев.

Аркадий Тимофеевич Аверченко , Казимеж Брандыс

Проза / Роман, повесть / Юмор / Юмористическая проза / Роман