Читаем Ельцын в Аду полностью

В 10 раз больше всего «аппарата» царских времен! - охнул Ницше.

Оказывается, моя политика увеличения числа чиновников как оплота решида - ленинская! - подумал с ужасом ЕБН.

Но ведь продажа за бесценок сокровищ за границу не спасла положения, - Ницше пытался спровоцировать Ильича на откровенность, но тот и не собирался скрывать своего мнения:

Мне и товарищам важно было подавить церковь, лишить ее возможности конкурировать с марксистской идеологией в умах и сердцах людей, а заодно и материально подкрепить власть большевиков. Я так и писал членам Политбюро: «Нам во что бы то ни стало необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом, чем мы сможем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (надо вспомнить гигантские богатства некоторых монастырей и лавр). Без этого фонда никакая государственная работа вообще, никакое хозяйственное строительство в частности, и никакое отстаивание своей позиции в Генуе в особенности, совершенно не мыслимы. Взять в свои руки фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (а может быть, и несколько миллиардов) мы должны во что бы то ни стало. А сделать это с успехом можно только теперь. Все соображения указывают на то, что позже сделать нам этого не удастся, ибо никакой иной момент, кроме отчаянного голода, не даст нам такого настроения широких крестьянских масс...»

Лев Давидович пустился в воспоминания:

Товарищ Ленин умел говорить Афористично. «Газеты особенно ухватились за его слова «грабь награбленное» и ворочали их на все лады: и в передовицах, и в стихах, и в фельетонах.

И далось им это «грабь награбленное», - с шутливым отчаянием говорил раз Ленин.

Да чьи это слова? - спросил я. - Или это выдумка?

Да нет же, я как-то действительно это сказал, - ответил Ленин, - сказал да и позабыл, а они из этого сделали целую программу. - И он юмористически замахал рукой».

Как просто и как цинично! - восхитился Фридрих. - Грабить церкви, оказывается, надо вовсе не для того, чтобы спасти голодающих Поволжья. Есть гораздо более важная задача: обеспечить советскому правительству золотой запас, чтобы оно могло увереннее разговаривать с «империалистами» на Генуэзской конференции! И одновременно попытаться поднять крестьян против церкви. Все очень верно рассчитано: голодные легче поверят пропагандистским утверждениям, что подлецы-церковники не хотят поделиться с погибающими от неурожая своими сокровищами. Хотя церковь не раз предлагала сама организовать помощь голодающим, но власти это было не нужно. Лучше было изъять все, до последнего, силой. Страху навести, да и больше достанется!

И мы начали грабить, - продолжал откровенничать Ленин. - С икон сдирали драгоценные оклады, изымали священные сосуды, другую церковнаую утварь. Сопротивляющихся прихожан арестовывали - всего произошло почти полторы тысячи столкновений верующих с милицией и чекистами.

Был ли постигший тебя удар Божьей карой за все это или нет? - прервал его ликующие разглагольствования Ельцин.

С ним в спор тут же вступил его «Виргилий»:

Если принять версию с Божьим наказанием, возникает вопрос: почему инициированный Ульяновым «красный террор» не вызвал немедленной негативной реакции Небес? Может, Божьему терпению пришел конец, только когда вождь большевиков залез к церкви в ее карман? Да и Сталин почему получил смертельный инсульт только в 73 года?

А за что нас Творцу карать? - начал ерничать Коба. - Освобождая церковь от собственности, мы действовали в полном соответствии с заветами Христа и святых отцов! «Святой Франциск учил жить без собственности. Один монах его спросил: «Можно ли мне иметь хотя бы мою Библию?» И он ответил: «Сегодня у тебя - «моя Библия». А завтра ты уже прикажешь: «Принеси-ка мне мою Библию». Евангельские притчи на сей счет даже цитировать не буду - их все знают.

Возникшее неловкое полчание заполнил Молотов, любивший поболтать на исторические темы:

«К Владимиру Мономаху ходили многие - евреи, христиане и прочие. Это по тому не подходило, это по другому... Магометанство не подходит, потому что «веселие Руси есть питие» - вот откудова пошло. А православие допускает и благолепие большое, значит, украшение».

Не мешало бы Вам историю собственной страны получше проштудировать, герр Молотов, - не преминул уличить «каменную жопу» в невежестве Ницше. - Византийскую религию выбрал не Мономах, а его тезка и прадед Владимир Красное Солнышко, живший веком раньше!

Вячеслав Михайлович, ни [чуть не смутившись, продолжил разглагольствовать:

«В общем, конечно, это было не так фактически, а было желание быть поближе к Западу, к культуре, чем к мусульманам на Востоке. И вот повернули на Запад - там культура была выше, казалось, это единственное, что может поднять нас, - именно поворот на Запад.

Надо сказать, и Сталин не был воинственным безбожником. Конечно, прежде всего, он был революционером и продолжал линию Ленина против поповщины».