Читаем Элмет полностью

Находясь на руках у Папы, я с этой высоты видел его поверженного противника и собравшихся вокруг него людей, которые больше глазели, чем пытались помочь. Лишь один человек принес ведро воды и кусок ткани для перевязки.

Но где же Кэти? Где Кэти?

Как только Папа спустил меня на землю, я стал осматривать опушку леса. Вернулась она или нет? Может, наблюдала из-за деревьев? Может, прислушивалась, угадывая ход поединка по крикам зрителей?

Марта суетилась, тянула Папу в сторону машины. Открыла заднюю дверь, постелила там полотенца. Джесс и Бекки встретили нас восторженно, с тявканьем прыгая на Папу. Теперь он уже не приволакивал ноги. Шагал широко и свободно. Когда он уселся в створе задней двери, Юарт приподнял его ноги и подставил под них упаковочный ящик. Потом развязал шнурки и стянул с него обувь. Носки оказались мокрыми и грязными, Юарт их также снял и обмотал босые ступни полотенцем.

Марта тем временем завернула в тряпочку пакет ледяного горошка, чтобы Папа приложил его к подбитому глазу. Потом обработала раны ватными тампонами, смоченными йодом. Папа морщился, когда она это делала. Иногда малая, но специфическая боль при оказании помощи переносится хуже, чем любая другая.

— Воды, — попросил Папа.

Я достал бутылку из переносного холодильника. Папа сделал глоток и отставил ее в сторону. Здоровым глазом выразительно посмотрел на Юарта, и тот выудил из внутреннего кармана пальто плоскую флягу. Папа отхлебнул из нее, прополоскал рот и сплюнул на землю. Следующую порцию он проглотил.

Марта отняла от его глаза ледяной пакет и осмотрела рану:

— Придется зашивать. Сейчас я ее очищу, а потом снова приложишь пакет.

На сей раз она воспользовалась не йодом, а более щадящим солевым раствором.

Я помог Папе снять окровавленную майку и надеть другую, чистую. Затем накинул ему на плечи махровый плед, а поверх него толстое одеяло. Папа сидел, не меняя позы, только прихлебывал из фляжки, смотрел на деревья по ту сторону поля и довольно улыбался.

Я вспомнил слова Вивьен о том, как действуют на Папу эти бои, как он в них нуждается, душой и телом. Сейчас он казался удовлетворенным. Жаль, что Вивьен не видела его в эти минуты. Все ее опасения насчет исхода боя не оправдались. Стало быть, зря она сомневалась в Папе.

Кэти все еще не объявилась, но меня это не очень беспокоило. Я был уверен, что с ней ничего не случится: она умела за себя постоять, и к тому же она ушла в лес, а в лесу мы с ней чувствовали себя как рыба в воде. Тем более в таком светлом, ясенево-дубовом, как у нас на холме.

— Кто-нибудь уже говорил с Прайсом? — спросил Папа.

— Пока нет. Первым делом мы хотели привести в порядок тебя. Это сейчас важнее, — сказала Марта.

— Как считаете, он человек слова? — спросил Папа.

Юарт поразмыслил:

— Он человек слова, когда это слово дано на публике. Если все обговорено в присутствии многих людей, он сдержит свое обещание. Тем более у него есть причины для радости. Сегодня он разжился кучей денег. Уделал этих русских. Ведь в ставках ты не был фаворитом. Такое случилось впервые за все времена, да? Так что Прайсу впору тебя благодарить.

Папа покачал головой:

— В этом я не уверен.

Он взглянул на меня:

— А ты что думаешь, Дэниел?

Никаких мыслей на этот счет у меня не было, зато была надежда.

— Я думаю, ты выиграл свой приз, — сказал я. — Думаю, мы вернемся домой и этот дом станет по-настоящему нашим.

Он кивнул, не столько соглашаясь с моими словами, сколько из желания в это верить.

Я принес ему сухие ботинки. Он обулся, встал и направился к отдельной группе машин, одна из которых только что отъехала, увозя Медведя. В центре поля какой-то человек выковыривал из грязи золотые зубы и складывал их в пластиковый пакетик. Прайс сидел на водительском месте в своем «лендровере», через окно разговаривая с двумя мужчинами. Я не смог прочесть выражение его лица.

Заметив приближающегося Папу, он жестом велел этим двоим отойти, но оставаться неподалеку.

— Ну вот, дело сделано, — сказал Прайс, имея в виду завершившийся бой и его результат.

Папа кивнул:

— Дело сделано.

Он ждал следующих слов Прайса. За ним был должок по соглашению. Но Прайс не торопился. Он хотел, чтобы Папа спросил об этом сам. В последней попытке унизить и подчинить его Прайс хотел услышать папину просьбу.

— Ну и как насчет остального? Как насчет земли? Теперь мы можем закрыть эту тему? Оформить все официально?

— Можем, — сказал Прайс. — Подписанные бумаги у Гэвина.

Он кивком подозвал одного из своих недавних собеседников, стоявших поодаль. Сей невзрачный субъект достал из портфеля черную папку-скоросшиватель, открепил в ней один файл-вкладыш и протянул его Папе.

По тому, как он медлил, прежде чем взять файл, стало ясно, что Папа не очень ориентируется в происходящем. Он не знал, что дальше делать с этим документом, но не хотел обращаться за разъяснениями к Прайсу. Он не имел понятия о том, как делаются такие вещи в большом мире, и был полным профаном во всем, что касалось деловых бумаг и законов.

Прайс ухмыльнулся: