Мы проезжаем холмы, лиловые от цветущего вереска. С расстояния в несколько миль мы видим крутую, ярко освещенную скалу и мутно-серые отливные волны Северного моря.

«Глаза голубые, как Северное море», — однажды сказал Папа о моей сестре. Голубые, как Северное море, — да уж, нашел с чем сравнить.

Билл рассказывает мне об отметинах на своем теле. Однажды, еще школьником, он схватился не за тот конец нагретого паяльника, и кожа его ладони расплавилась, как воск, а рубцовая ткань прикипела к косточкам кисти. Он потерял часть большого пальца на левой ноге в результате неловкого удара кувалдой. Вдоль его правого бедра зигзагом тянулся шрам как память о падении при попытке перелезть через ограду из колючей проволоки. Шрамы на лице остались после драк. Ничего особенного, впрочем. По сравнению с папиными боевыми рубцами — просто мелкие ссадины. Крапинки на глазных яблоках были следствием инфекции, перенесенной в молодости. В целом же его серо-коричневые глаза напоминают йоркширский песчаник, испещренный частичками промышленной сажи.

Я замечаю свое отражение в грязноватом боковом зеркале грузовика, когда прислоняюсь к стеклу кабины, добавляя отпечатки своих пальцев и щеки к отпечаткам тех, кто побывал здесь до меня. Я несущественен. Искажен. Вне фокуса. Вне рамок. Мир проносится мимо моего отражения. Рядом со мной Билл рассказывает новые истории. Нестыковки с контрагентами. Новости из мира дальнобойщиков. О каких-то нелегалах, толпой поваливших из контейнера, когда он открыл его по прибытии с континента. Причем сам он и знать не знал, что везет этих людей.

Мы останавливаемся на проселочной дороге где-то в шотландском приграничье. Продолжим путь завтра утром. А сейчас устраиваемся на ночлег. Он говорит, что когда увидел меня впервые, то принял за симпотную девчонку. Одинокую девчонку на обочине дороги.

Я поворачиваюсь лицом к окну. Стекло запотело. Снаружи темно и сыро, но откуда-то все же исходит чуть заметное свечение.

И этот мужчина, который старше моего отца, берет меня за руку.

Я задерживаю дыхание.

Глава пятнадцатая

Мистер Ройс сказал, что вечеринка у костра расшевелила местную общину. Мы с Кэти согласились, что это хорошо.

— А теперь, — продолжил Ройс, — наша задача: превратить общий настрой в конкретные действия.

Первым делом он занялся агитацией среди работников ферм. Подбивал их требовать повышения зарплат. Землевладельцы держали их в узде, грозя доносом в соцслужбы и лишением пособий, но Ройс уверял, что, если рабочие будут действовать заодно, имея доказательства соучастия боссов в этих махинациях, все угрозы останутся пустым звуком. Конечно, лендлорды попытаются нанять людей в других местах. Кому-то ведь нужно сортировать картофель и собирать фрукты — на дворе лето, близится сезон уборки. Урожай на полях ждать не будет.