Читаем Элладум (СИ) полностью

— Здравствуй, Михаил. Валерий Юрьевич у себя? — Спросил Перетов, быстро подходя к двери. Мысли крутились о том, что еще есть возможность уйти, не передавать послание и тогда, никто кроме него не будет знать этих секретных сведений. Не давая себе шанса передумать, он уже взялся за ручку, когда голос Михаила остановил его.

— Нет. К сожалению, Валерию Юрьевичу пришлось срочно уехать. Какой-то форс-мажор в министерстве. Он просил передать всем, что собрание переносится на завтра, на это же время. — Передав послание, Михаил занялся своими делами.

Нет, нет. Этого не может быть. Шанс поступить правильно только что испарился прямо на его глазах. Перетов на автомате развернулся и пошел обратно. До завтра слишком много времени. Слишком много времени на раздумье. Погруженный в свои мысли, Иван Сергеевич продолжал идти, не замечая дороги, и очнулся только тогда, когда вынимал девятый том по структуре химического вещества. На мгновение замерев, он вдруг осознал, что уже все решил. Только мысленно продолжал обманывать сам себя. Как наркоман, который убеждал себя, что в любой момент может прекратить, и у него нет зависимости, вдруг осознает, что он себе не подвластен и ничто не сможет удержать его от очередной дозы.

Обреченно засунув руку вглубь и нажав на кнопку, Перетов смотрел, как стеллаж отъехал в сторону. Наклонившись к сканеру сетчатки глаза и пройдя идентификацию, он потянул за ручку двери.

В комнате царил полумрак. Бегло окинув помещение взглядом, Иван Сергеевич отметил, что камин включен. Возможно, это хороший знак. Коля всегда любил камины. Он говорил, что в век технологий, мы порой забываем о простых удовольствиях, таких, как безмолвное наблюдение за огнем.

Перетов тихо прикрыл дверь за собой. Николай с закрытыми глазами полулежал на кровати. Но он не спал. На нем были надеты наушники, из которых доносилось невнятное тихое бормотание. Периодически между его бровями возникала небольшая складка, будто то, что он слушал, не совсем ему нравилось.

Очевидно, почуяв, что в комнате кто-то есть, Николай резко распахнул глаза. Взгляд сразу остановился на Иване Сергеевиче.

Перетов насторожился, не зная, чего ему ожидать.

На несколько мгновений повисла тишина. Затем Николай резко вскинул левую руку к ушам и сдернул наушники. Движение получилось ломанным. Единственная рука, которая его еще слушалась, все же не совсем правильно работала. Но даже эта небольшая возможность двигаться скоро угаснет. Анализы подтвердили, что последнее заключение было абсолютно верным. Паралич нервной системы постепенно захватывал все новые части тела, пока человек, пораженный им, не превратиться в неподвижную глыбу.

Заметив жалость в глазах Перетова, Николай гневно сузил глаза. Во взгляде мелькнуло презрение.

— Зачем ты пришел? — Голос прозвучал отрывисто, с тяжелыми шипящими звуками.

У Ивана Сергеевича тяжело екнуло сердце. В голове ассоциативно всплыла передача по BBC о змее анаконде, которая проглатывает свою жертву. Значит сейчас это он.

— У меня есть новости об Эредоме.

Во взгляде Николая промелькнул интерес.

— Говори.

Глаза неотрывно следили за Перетовым. Он всегда чувствовал себя неуютно под этим чуждым взглядом, полным нечеловеческой ненависти. Хотя и понимал, что у него нет другого выбора, кроме как подчиняться ему.

— Я хочу поговорить с сыном. — Все же отважился высказаться он.

— Нет. — Голос, казалось, выжигал слова прямо в мозгу. — Сегодня нет. Ты будешь делать то, что я скажу. Иначе твой сын умрет.

* * *

Максим еще раз обернулся вокруг своей оси, бегло оглядывая себя. Убедившись, что все хорошо, одежда сидит как влитая, а на плаще ни одной складки, он снова уставился на дверь, заметно нервничая.

Сегодня должна состояться его официальная инициация, как эллам Нелеи и наследника правителя Налума. Ему объяснили, как будет происходить церемония. Но он все равно переживал.

С момента, как Максим и Нелея разобрались со всем недопониманием, прошел всего месяц. А Максиму казалось, что годы. Он настолько хорошо вписался в чуждую ему среду, что сам был поражен. На Земле он чувствовал себя не на своем месте. Ему казалось, что он что-то делает не правильно. Что он словно в клетке. Но на Эредоме все встало на свои места. Он словно выполнил свое предназначение. Словно был рожден, чтобы жить на Эредоме. За прошедшие недели он выучил большинство основных правил поведения кериой, к которым он теперь принадлежал не только формально. И хотя его произношение итам, эредомского языка, все еще было далеко от идеала, он мог вполне понимать, что ему говорят.