Читаем Элладум (СИ) полностью

В настоящий момент Максим лежал в гамаке и пытался заставить себя не думать о произошедшем. Но мысли назойливо вертелись вокруг очень опасной темы.

Он медленно сходил с ума.

Не так, как сходят с ума многие молодые люди, которые вдруг резко изменяли внешность или стиль, либо начинали заниматься чем-то, что современное общество расценивает, как странность. Нет. Максим сходил с ума по-настоящему. Вероятно, это было какое-то психическое заболевание, которое нуждалось в квалифицированном лечении.

Дело в том, что с момента аварии он периодически чувствовал чье-то присутствие, ощущал пристальное наблюдение и оценку всему, что он делал. Он чувствовал себя бабочкой под пристальным вниманием изучающего ее ученого-энтомолога, прежде чем вышеназванный поймает ее и пришпилит на стекло, чтобы для большего удобства продолжить изучать под микроскопом.

И ощущал Максим данное присутствие не со стороны, оно шло изнутри. Словно, кроме Максима в его теле кто-то жил, тот, кто наблюдал за ним.

Даже сами мысли отдавали тихим бредом. Максим понимал, что необходимо обратиться к врачу, понимал, что может стать еще хуже. Но не мог заставить себя сделать это.

Он боялся. Боялся того, что его признают в лучшем случае тихим параноиком. В худшем — объявят недееспособным. Об этом даже думать не хотелось. Пока Максим старался подавлять все эти мысли. И у него вроде бы получалось.

До сегодняшнего дня. Теперь же он понял, что его болезнь прогрессирует.

Сегодня он не просто ощущал кого-то, но и… услышал.

Впервые это произошло ранним утром. Максим только начал пробуждаться, когда услышал женский голос, который что-то тихо говорил. На рубеже между сном и явью, он потянулся к левому краю кровати, чтобы привычно притянуть к себе Лену, но рука нащупала только простыни. Максим открыл глаза. Никого.

Так и должно быть, ведь Лена улетела три дня назад в командировку в Вашингтон, на пару месяцев. Сам же еще отвозил ее в аэропорт и выслушивал наставления по поводу распорядка дня.

Считая услышанный женский голос отзвуком сна, Максим, встав с кровати, выкинул это из головы.

Но по прошествии двух часов, он понял, что все не так просто. Заканчивая завтракать, он взял в руки кофейник, как вдруг снова ощутил чье-то присутствие. Максим напряженно выпрямился, настораживаясь, и тут послышался голос.

«Т…ы… м…м…е…н…я… слы-ы…шиш-шь?»

Голос звучал очень тихо, немного искаженно, как будто говоривший с трудом подбирал слова. И звучал прямо в голове Максима.

Черт! Максим, выронив кофейник, судорожно огляделся по сторонам. Комната была пуста. Через коридор виднелась входная дверь, которая была закрыта.

«Ты м…еня-я слы-ы…ш-шишь?…нима…ш, что я го-о…во-орю?»

Максим стремительно выскочил из-за стола.

«С-с-слыш… шишь?»… «м…ме…н…я?»

Пробежав все комнаты на первом и втором этаже, и, на всякий случай, выглянув на террасу, он убедился, что находится дома один.

Тогда, что это? Чей-то дурацкий розыгрыш? Может, сейчас из комнаты выскочит съемочная группа и ведущая с охапкой цветов? И потом его покажут в какой-нибудь малобюджетной вечерней телепередаче, а-ля «Внимание! Розыгрыш!»? Или друзья, в сговоре с Леной, начинили его дом колонками и видеокамерами и сейчас, посмеиваясь, наблюдают за его метаниями?

Мысли продолжали мелькать, но в то же время, он понимал, что хватается за соломинку. Пытается выдумать наиболее подходящий для себя вариант ответа, отбрасывая неприглядную вероятность того, что у него начались галлюцинации. Слуховые галлюцинации.

Голос продолжал допытываться, с каждым словом звуча все понятнее и отчетливее.

«Э-эй! Ты меня слы-ышишь? Понима-а…ешь, что я говорю?»

Максим потряс головой, прогоняя подступающую панику. Так, это просто временные последствия сотрясения мозга. С ним все будет нормально.

Все. Будет. Нормально.

«Пожалуйста, ответь мне!»

Точно. Все, что ему сейчас нужно — это начать отвечать на собственные выдуманные голоса!

Максим схватил со стола наушники и, воткнув в уши, врубил музыку на полную мощность: за ритмично ухающими басами не было слышно ничего. Блаженная тишина. Захватив журнал National Geographic, Максим вышел в сад и растянулся в гамаке.

* * *

Виталий Георгиевич Шогонин быстро шел по коридору исследовательского центра. Гулкое эхо шагов отражалось от стен, окрашенных в обезличенный бежевый цвет. В этот поздний час двери кабинетов уже были закрыты. Все специалисты и сотрудники давно разошлись по домам. Но там, куда так спешил Виталий, его ждали. Его руководитель, Иван Сергеевич Перетов, никогда не уходивший с работы раньше восьми часов, в моменты наиболее важных исследований и экспериментов, казалось, вообще ночевал на рабочем месте.

Виталий был очень взволнован. Широкими шагами он быстро покрывал расстояние, белый халат, наброшенный на плечи, развевался за спиной.

Наконец-то новая разработка подошла к логическому завершению! Последние испытания показали, что годы работы в экспериментальном направлении дали именно тот результат, на который все и рассчитывали.