Читаем Элизия (СИ) полностью

Детектив Розан сидела за своим столом, когда к ней подошел ее напарник, детектив Маркус. Тридцатилетний, разведенный и весьма угрюмый в описании человек.

— Над чем сидишь, Розан?

— Маркус — поприветствовала его Диана. — Над делом Дюэма.

— Разве есть какая-то зацепка? Ну помимо того паренька, что мы допрашивали несколько дней назад.

— Тот парень, он хочет выйти, в обмен на информацию о заказчике.

— И ты думаешь, он скажет кто это сделал? Не знаю, я не верю ему.

— Он скажет Маркус — уверенно ответила Диана. — Другое дело в том, что одних его слов не достаточно.

— Ну, тогда тебе наверное поможет вот это — Маркус достал из заднего кармана джинс, конверт и передал его Диане.

— Что это?

— Один знакомый решил нам помочь, только не спрашивай в чем тут дело.

Детектив розан взяла конверт у Маркуса и положила его на стол.

— Я потом посмотрю, Маркус.

— Как хочешь Розан, но я бы на твоем месте не затягивал с этим.

— Спасибо.

Прошло около пяти часов с того момента как детектив Розан получила странный конверт из рук своего напарника. Сейчас, эта красивая брюнетка сидела в кафе, пила черный кофе и вскрывала конверт. Достав из конверта письмо и диск, она отложила диск, в сторону и начала читать письмо.

«Детективу Диане Розан.

Детектив Розан, я не сколько не сомневаюсь в том, что вы все еще не бросили дело связанное с мистером Дюэмом. Тот, кого арестовала полиция, в действительности не имеет какого либо отношения к покушению на мистера Дюэма. То, что бумажник и платиновый крестик был найден у мистера Бернара, ничего не доказывает, он просто мелкий перекупщик, не более того. Тот кто вам нужен находится на записи, которая теперь находится у вас. Надеюсь, вы распорядитесь правильно с этой информацией.

И еще. Будьте осторожны. С уважением Р.С»

Париж. Больница Жоржа Помпиду. 27 мая 2011 года.

Я очнулся от жуткой боли в груди.

— Прекратите меня резать, чертовы твари, я все еще жив. — Я закричал что есть силы. Боль была такая, что я даже не мог подняться. Такое ощущение, что кто-то там наверху вырезает твое сердце. — Я все еще жив — задыхаясь, я повторял эти слова, раз за разом, пока окончательно не развалился на полу. Боль уже была не важна, по щекам скатывались слезы, я был раздавлен. Где-то там, наверху, в нормальном мире, какая — то медсестра слушала музыку. Не знаю что это за группа, но смысл слов был в том, как всем одиноко и как все ненавидят друг, друга и выхода нет. Не знаю, может это покажется актуальным, но я чувствовал, что шанс на спасение уходит от меня все дальше и дальше, а темнота подбирается все ближе и ближе, а еще эта боль. Ощущение будто ты умер, но все еще не знаешь об этом, а врач, медленно вспоров тебя как аппетитную хрюшку, решает что выбросить, а что оставить себе, чтобы спасти чьи то жизни и при этом им наплевать на тебя. Я чувствовал именно это. За все время в этом месте, я привык к тому что меня моют, обнимают, говорят о моем мужском достоинстве, порой трогают. Сестры, знаете ли, они еще те чертовки, но боль которую я испытывал сейчас, была чем-то другим, она не была похожа на остаточные ощущения, она была вполне реальна. Именно в этом месте и именно поэтому, лежа на полу в гостиной я понял, что не сдамся.

— ПОШЛИ К ЧЕРТУ! — Закричал я что есть силы. — Я ЖИВ МАТЬ ВАШУ, Я ЖИВ! — Крича и плача, я все-таки поднялся. На ватных от боли и слабости ногах, я дошел до дивана и держась за него, изо всех оттолкнулся. Моего рывка хватило чтобы упасть на лестницы. Ноги отнимались, боль становилась все сильнее и сильнее, но я полз вверх, сильными рывками я полз по этой чертовой лестнице судьбы и даже не представлял, что я делаю.

Спустя минут сорок, или сколько там в размене на коматозное время, я добрался до спальни. Я помнил, что там было зеркало, большое зеркало и именно возле него я нашел пулю. Как только я заполз в спальню и ухватившись за комод поднялся, то увидел свое отражение. Удивительно, раньше все казалось другим, но сейчас…

Я выглядел по другому. В отражении я стоял в пальто, с кровавыми пятнами на груди я все так же держался за сердце и второй рукой упирался в комод, а в отражении за перила лестницы. То, что со мной произошло, должно было открыться здесь. Я не знал что делать. Боль подступала, она наплывала на меня очередной волной, поэтому, шатаясь я начал падать назад и успев ухватиться второй рукой за это зеркало, упал вместе с ним на пол. Осколки осыпали мое тело и задыхаясь от боли и нехватки воздуха, я начал терять сознание. Я пытался встать, зеркало уже восстановилось, а я, поднимаясь на четвереньки, начал откашливаться. Во рту вновь появился привкус металла, после чего появился кашель с кровью, я выплюнул то, что скопилось во рту и больше не смог подняться. Я вновь потерял сознание.

Париж. Полицейский участок. 28 мая 2011 года.

Детектив Розан начала смотреть запись, сделанную с камеры наружного наблюдения, которая не была указана в отсчетах. Кто-то сознательно убрал запись с камеры, подменив ее ну другую, более раннюю.