Читаем Елизавета Тюдор полностью

Дрейк же тем временем объявил свою персональную вендетту испанцам. Этот коренастый, круглолицый, краснощекий крепыш с лицом простака и манерами аристократа стал в 70-х годах самым авторитетным капитаном на всем западном побережье Англии. Набрав великолепную команду, он в 1570 году отправился в разведку к американским берегам: выследил пути, по которым караваны мулов везли золото из рудников Перу, устроил несколько тайных складов, чтобы воспользоваться ими во время следующего рейда. Его час настал весной 1572 года, когда Дрейк на двух кораблях появился у берегов Панамы. Он очаровал местных индейцев и вместе с ними устроил страшный переполох на караванных путях и по всему побережью, захватил испанский галеон, шедший из Сан-Доминго, и два фрегата из Картахены и отбыл, позаботившись, чтобы его имя навсегда запечатлелось в памяти испанцев. Отныне и навсегда он стал для них El Draque — Драконом. Плимут встретил его ликованием, официальный Лондон — с плохо скрываемой радостью, королева — с дружеской улыбкой. Дрейк становился национальной легендой, притом протестантской легендой, победителем «напыщенных испанцев» — католиков, врагов истинной веры. Его обожали, им восхищались, знаменитый барабан, сопровождавший Дрейка во всех походах, превращался в протестантскую святыню.

Энергия в Дрейке била через край, этому англичанину уже становилось тесно в Атлантике. Когда он находился в Панаме, на узком перешейке, разделяющем Атлантический и Тихий океаны, то, по преданию, взобрался на дерево, чтобы увидеть безбрежные просторы, открывавшиеся к западу от Америки. Завороженный этой картиной, он поклялся, что скоро эти воды увидят английский флаг. Обет Дрейка — часть великой английской национальной легенды. Но правда и то, что он был принесен, и то, что он был выполнен.

В 70-х годах между Англией и Испанией развернулась странная, не объявленная ни одной из сторон война на морях. Испанцы арестовывали английские корабли всюду, где могли, торговля между двумя странами практически замерла из-за постоянных конфискаций товаров и пиратства. К берегам Америки один за другим уходили полуторговые-полупиратские экспедиции Хоукинсов, Дж. Нобла, Г. Хорсли, Э. Баркера, Д. Оксенхэма, участники которых, если фортуна улыбалась им, возвращались с богатыми «призами», если нет — оставались болтаться на реях. Официальные Мадрид и Лондон предпочитали закрывать глаза на «частные» войны своих беспокойных подданных, в крайнем случае ограничивались формальными протестами. Елизавета на все ноты испанского посла лишь пожимала плечами и убеждала его, что это шотландские пираты прикидываются англичанами, чтобы бросить тень на миролюбивых подданных английской короны.

Королевой тем временем все сильнее овладевала лихорадка авантюрных морских вояжей. Дело было, разумеется, не в романтике дальних плаваний. Ее казна была пуста, а контрабандная торговля, равно как и грабительские экспедиции в Новый Свет, приносила неплохой доход на вложенный капитал. Ее отец Генрих VIII знал тысячи способов, как растратить деньги, и придумал только один, как пополнить казну, — отнять земли у собственной церкви, и это был откровенный грабеж. Елизавета была не только дочерью своего отца, но и внучкой своего деда — скопидома Генриха VII. Она нашла способ добывать деньги, не грабя при этом своих соотечественников; а до чужих подданных, притом католиков, ей не было дела.

Около 1575 года Ф. Дрейк поведал королеве и совету о своей сокровенной мечте — обогнуть Американский материк, выйти в Тихий океан и напасть на западное побережье Америки, где расположены фантастически богатые рудники Перу. Только Уильям Сесил опасался последствий этой «глобальной» авантюры; Лейстер, Хоукинс, произведенный в казначеи адмиралтейства, новый государственный секретарь, убежденный протестант Фрэнсис Уолсингем — все были «за». Кристофер Хэттон, очередной фаворит Елизаветы, хотя и не был рьяным протестантом и даже, напротив, симпатизировал католикам, тем не менее активно включился в финансирование экспедиции и стал одним из самых щедрых патронов Дрейка. Сама королева колебалась недолго — вложила собственные деньги и снарядила два корабля. Предприятие окончательно приобрело официальный характер.