Читаем Елизавета Тюдор полностью

Искусство явлений перед своими подданными Елизавета будет оттачивать всю жизнь, и они никогда не наскучат им. Их Элиза будет казаться то неземной, то близкой. Она могла вдруг остановиться и осведомиться у старика ветерана о его болезнях, могла принять ветку розмарина от бедной женщины и сохранить ее до конца процессии среди гирлянд роскошных цветов. Епископ 1Удмен вспоминал, как, будучи еще ребенком, впервые наблюдал Елизавету во время ее публичного выезда. Это случилось в 1588 году, в момент серьезной опасности для страны и для нее самой. Мальчишкам кто-то сказал, что они смогут увидеть королеву, которая должна проезжать по Уайтхоллу. После часового ожидания она наконец появилась. «Тогда мы закричали, — пишет Гудмен, — “Боже, храни Ваше Величество! Боже, храни Ваше Величество!” Королева повернулась к нам и сказала: “Благослови вас Господь, мой добрый народ!” Тогда мы снова вскричали: “Боже, храни Ваше Величество! Боже, храни Ваше Величество!” И королева снова ответила нам: “У вас, возможно, мог бы быть более великий государь, но у вас никогда не будет более любящего”. И после того как мы некоторое время смотрели друг на друга, королева отбыла. Все это произвело такое впечатление на нас (а сцены и живые картины лучше смотрятся при свете факелов), что на всем пути мы говорили только о том, какая она восхитительная королева и что мы были готовы рискнуть жизнью, чтобы послужить ей».

Сродни процессиям были и весьма любимые Елизаветой «проезды» по разным землям и графствам ее королевства — древний обычай средневековых королей, в котором она безошибочно угадала эффективное средство пропаганды, еще одну возможность контакта с подданными, случай показать себя и покорить сельских сквайров, фермеров, крестьян и их жен, чтобы потом они без конца рассказывали детям и внукам, как через их деревню, «вот по этой самой дороге», проезжала «добрая королева Бесс».

Это был популизм чистейшей воды. И достойно удивления, как быстро молодая королева овладела всем его арсеналом, оценив важность создания собственного позитивного имиджа и того, что позднее политики назовут «связями с общественностью».

Вернемся, однако, к коронации. Покорив безыскусные души лондонцев, Елизавета стояла перед более трудной задачей: сама церемония коронации, на которую были допущены лишь придворные, духовные лица и дипломаты, таила в себе множество подводных камней. Это был другой мир, чуждый сердечной открытости, полный интриг и амбиций, где каждый жест молодой государыни подмечался, по-своему истолковывался и многократно описывался в донесениях послов. Первой проблемой было отсутствие архиепископа Кентерберийского — примаса церкви, который должен был совершить обряд миропомазания и коронации. Последним этот престол занимал Реджиналд Пол — один из сподвижников Марии Кровавой. Неизвестно, как бы он повел себя после восшествия Елизаветы на престол, но Господь призвал его к себе спустя несколько часов после смерти королевы-католички, избавив ее наследницу от непримиримого врага. Остальные епископы, поставленные на свои должности Марией, в основном составляли враждебную ее сестре группу. Необыкновенный мор, напавший на них, сильно разредил их ряды к концу года, пока же королева с трудом нашла епископа Оглторпа, согласившегося короновать ту, чье появление на свет вызвало разрыв с Римом, и к тому же незаконнорожденную. Вместо епископов Дарэма и Бата, которые отказались участвовать в церемонии, ее были вынуждены сопровождать к алтарю светские лица — графы Шрусбери и Пемброк.

Обряд должен был совершиться по всем правилам, установленным в католической церкви, и на латинском языке (в последний раз в английской истории), что указывало на крайнюю осторожность Елизаветы, которая не хотела разжигать страсти между католиками и протестантами, по крайней мере до тех пор, пока корона не будет водружена на ее голову. Правда, чтобы выразить свое отношение к католической мессе, королева припасла неожиданный ход.

16 января еще одна процессия проследовала из дворца Уайтхолл в Вестминстерское аббатство. Весь ее путь был устлан сукном цветов государственного герба — голубого и золотистого. В процессии участвовали герольды, рыцари, лорды, пэры и епископы, затем сама королева и ее гвардия. Елизавета была одета в королевскую мантию, но еще без короны. Пэры, отличительным знаком которых были небольшие обручи-короны, пока почтительно не надевали их. Многочисленные знаки королевского достоинства со всеми возможными почестями несли представители высшей аристократии: шпоры королевы — граф Хантингдон, жезл святого Эдуарда — граф Бедфорд. Четыре исторических меча, считавшиеся атрибутами королевской власти, несли соответственно граф Дерби — католик, граф Рэтленд — протестант, графы Вустер и Вестморленд — также убежденные католики. В этой процессии шли бок о бок смертельные враги, пострадавшие от религиозных и политических гонений в дни Генриха, Эдуарда и Марии. Каждый гадал, какую судьбу ему готовит новое царствование.