Читаем Елизавета I полностью

– В южных и восточных графствах тысяч, наверное, тридцать. Но это будут по большей части мальчишки и старики. К тому же необученные.

– Оборонительные меры? – спросила я.

– Я намерен проследить, чтобы часть старых мостов была уничтожена. Кроме того, мы можем перегородить Темзу, чтобы помешать армаде дойти до Лондона.

– Это все курам на смех! – снова встрял Дрейк. – Если армада сможет прорваться так далеко, это будет означать исключительно то, что я, Джон Хокинс, Мартин Фробишер и отважный адмирал – все мертвы.

Это стало поворотной точкой. Я опустила руки ладонями вниз, призывая всех к тишине. Потом закрыла глаза и собралась с мыслями, пытаясь упорядочить все, что услышала.

– Прекрасно, сэр Фрэнсис Дрейк, – произнесла я. – Вы получите возможность провести ваш эксперимент. Отправляйтесь на юг наперехват армаде. Но как только почувствуете, что нам здесь грозит опасность, тотчас возвращайтесь. Я хочу, чтобы все корабли были здесь и могли дать отпор врагу, если он появится.

Я обвела взглядом лица собравшихся.

– Вы, адмирал Говард, возглавите западную эскадру, которая будет базироваться в Плимуте. Кроме того, я назначаю вас командующим всеми нашими сухопутными и морскими силами. Вашим кораблем будет «Ковчег». Дрейк будет вашим заместителем. Вы меня слышали, Фрэнсис? Адмирал Говард назначен вашим командиром.

Дрейк кивнул.

– Лорд Генри Сеймур, который в обычное время занимает должность адмирала проливов, возглавит восточную эскадру в Дувре. – Я устремила взгляд на Хансдона. – Лорд Хансдон, вы будете отвечать за войска, которые базируются в окрестностях Лондона и обеспечивают мою личную безопасность. Норрисов, сэра Генри-старшего и его сына сэра Джона, прозванного Черным Джеком, я назначаю генералом и его заместителем в юго-восточных графствах. Молодой Роберт Сесил будет ведать артиллерией основной армии. А вы, лорд Лестер, – я в упор взглянула на Роберта Дадли, – станете генерал-лейтенантом сухопутных сил обороны королевства.

Вид у него сделался ошарашенный, как и у всех остальных.

– Да смотрите, чтобы не вышло, как в Нидерландах, – добавила я, это была моя маленькая месть за недавнее оскорбление.

Расходились все удивленные – и обрадованные – тем, что все назначения сделаны. Все мысли этих доблестных воинов были уже на поле боя, а также о том, что предстояло сделать.

Теперь, когда совсем стемнело и на дворец, подобно ласковому дождю, пролилась ночная тишина, я смогла наконец отдохнуть. Мои покои, окна которых выходили на реку, на краткий миг озарились последними отблесками заката, прежде чем золото окончательно померкло. Я погладила портрет моей покойной сестры, королевы Марии, висевший на стене напротив окна. Я оставила его здесь как напоминание о ее страданиях, а также чтобы, не забывая о ее ошибках, не судить ее душу. Мне всегда казались печальными и ее глаза, в которых теплилась крохотная искорка надежды, и губы, слегка изогнутые, как будто таили какой-то секрет. С броши, приколотой к платью на груди, свисала большая каплевидная жемчужина, которую подарил ей жених Филипп. Однако сейчас – или то была лишь игра света? – ее взгляд казался не задумчивым, а хитрым, а изгиб губ превратился в ухмылку. Все полотно пульсировало красноватым светом, точно озаряемое изнутри каким-то дьявольским огнем. Она принесла испанское зло на нашу землю, связала нас с этой страной. Свадебная свита Филиппа прибыла на кораблях армады в июле тридцать четыре года назад, как прибудет вновь, чтобы довершить то, что началось в 1554 году с брака Филиппа и Марии: возвращение Англии в лоно католической церкви.

Я сделала себе мысленную зарубку убрать портрет. Что же до жемчужины, несмотря на свою ценность, она принесла с собой проклятие. Даже продав ее, я не смогу от него избавиться. Пускай отправляется обратно к хозяину. Когда все это закончится… Когда все это закончится, пусть Филипп забирает проклятую жемчужину. Она убила мою сестру, а теперь медленно отравляла комнату.

Закат догорел, и портрет снова стал таким, как обычно. Демоническое свечение исчезло. Лицо моей сестры превратилось в лицо гордой и полной надежд девушки, обрадованной прибытием жениха.

Марджори и Кэтрин, стоявшие за моей спиной, тактично молчали, хотя наверняка про себя задавались вопросом, что же я делаю. Я обернулась.

– Давайте готовиться к отходу ко сну, – объявила я. – Вас двоих я хочу оставить при себе, а молодежь отошлю на время, пока не минует опасность.

Я назначила мужа и сына Марджори командирами сухопутных войск на юго-востоке, а мужа Кэтрин – главнокомандующим объединенными сухопутными и морскими силами. Вдобавок к этому ее отцу, лорду Хансдону, предстояло отвечать за нашу личную безопасность.

– Боюсь, мы все в одной лодке. Моя Ворона. Моя Кошечка.

В условиях давления я всегда возвращалась к старым прозвищам, которые дала им когда-то: Марджори, черноволосую и черноглазую, с ее хриплым голосом, я прозвала Вороной. А нежная, мягкая, немногословная Кэтрин была моей Кошечкой.