Читаем Эльфийский бык 2 (СИ) полностью

Знакомый отклик. Тяжелый… и сколько ж в нем тьмы?! Хотя теперь понятно, почему он столько пьет. Пусть дара нет, но чувствует эту тьму в себе, что жива она там, ворочается, пожирает или, скорее уж, дожирает душу. Вот Глыба и норовит залить боль водкой.

Не поможет.

Софья Никитична руку убрала и, улыбнувшись еще шире, поинтересовалась у стоящего за Глыбой парня:

— А вас как зовут? — и тоже руку протянула.

— Колька…

— Николай, стало быть…

Та же тьма.

— Владик…

А этого лишь краем затронуло, и морщится он, потому что прикосновение тьму растревожило. И страшное ему, и тянет бежать.

Но кровь уже пролил.

И…

Пусть Чесменов решает… с остальными здороваться не вышло, но по рынку Софья гуляла долго, с полным осознанием важности дела. Да и тьму, с которой успела познакомиться, она теперь слышала довольно ясно. И уже на берегу реки, такой знакомой, глянув в спину Даньке, которая, получив шляпку и мороженое, ускакала в закат, сказала:

— Они почти все замарались…

— Сильно?

— Глыба убивал. Много… и… сам. То есть своими руками… то есть… — Софья Никитична замялась, подбирая слова. — Не из пистолета или ружья. Эта кровь, пролитая прямо, не опосредованно…

Она позволила себе выдохнуть.

От реки несло тиной. В одном месте стена камыша и рогоза расступалась, выводя на длинную песчаную косу. Имелся здесь и настил, ныне облюбованный Данькой. Она плюхнулась на сизые доски, стянув старые босоножки, и болтала ногами в мутноватой воде.

— Есть еще несколько похожих, но слабее… остальные… ты прав, нельзя быть пекарем, не испачкавшись в муке. На некоторых крови нет, но тьма их уже коснулась. И еще…

Софья Никитична сжала пальцы, позволив своему дару выбраться.

— Я не уверена, конечно… я все-таки учиться училась, но как бы… частным образом… и практики, сколь понимаете, не имела обширной. Но эта тьма… она не просто от пролитой крови. Боюсь, они коснулись чего-то очень-очень старого… и опасного.

Яков Павлович нахмурился.

— И нет, — тьма распустилась на ладони шелковым цветком. — Теперь я точно не уеду.

На ирис похож.

Ночной.

Тот, который еще считают цветком некромантов.

— Красивый…

— Полагаешь?

Полупрозрачные лепестки шевелились. И подумалось, что впервые она показывает этот цветок не наставнику, человеку, если, конечно, человеку, хмурому и нелюдимому, согласившемуся учить Софью Никитичну лишь по просьбе императрицы, но… постороннему?

Или не совсем, чтобы постороннему?

— Дар проявился довольно поздно, — призналась она. — И получилось… понимаете, матушка моя природница. Батюшка — по земле больше… а тут вдруг темный дар. Скандал случился. Потом, правда, вспомнили, что некогда в роду батюшки был некромант немалой силы, но после дар ушел…

Да и сам некромантический передается весьма своеобразно.

— Но все одно… это же диво до чего неприлично. В те времена. Особенно девице… вот и… — Софья замолчала. Как объяснить молчаливое батюшкино неодобрение. Матушкин холод. Сестер, которые тотчас стали сторониться, будто она, Софья, не некромант, а…

Про то, как она стала вдруг чужой.

— Потом еще та история… почему-то сочли, что это из-за моего дара. Что некромантический дар рушит слабую женскую психику.

Над рекой кружились стрекозы. Мелкие, юркие и огромные, синие, что не летали — скользили по воздуху с важностью тяжелых вертолетов.

— К счастью, дар был слабым, и справлялась я с ним легко. И быстро научилась никому не показывать. Делать вид, что его вовсе нет.

Как научились делать вид и родители.

— А ваш супруг?

— Его, кажется, такая ерунда нисколько не заботила. Хотя уже тогда, после свадьбы… позже… дар прибавил в силе. И я позволила себе приобрести… некоторые книги. Занималась сама… потом беременность. Целителям хватило головной боли.

Софья Никитична позволила себе улыбку.

— А там снова прирост… тогда уже я вышла на четвертый уровень… неофициально если… понимаю, что стоило встать на особый учет, но…

Это означало бы службу.

Да и в голове по-прежнему прочно сидела мысль о неприличности.

Женщина-некромант.

И сильный.

— А там всего понемногу… поездка эта… коровы… я бы и раньше к Ванечке отправилась, но сами понимаете, таких как я эльфы не любят… думаю, дочь поэтому и спряталась от меня в Предвечном лесу, что меня бы в него никогда не пустили. И не пустят. Но…

На водной глади пошли круги, выдавая, что там, в черно-зеленой воде кто-то да обретается.

— На границе остановиться позволили. И жила я там некоторое время… молоко пила. Тогда-то дар и совершил сперва один скачок, потом и другой… мой наставник, правда, сказал, что дело не только и не столько в молоке. Наш дар весьма зависит от состояния души. Что… испытания весьма способствуют его развитию. Поэтому обычно сильные некроманты… не самые приятные в общении люди.

Софья Никитична развеяла цветок.

А ведь долго держался, и главное, почти без усилий…

— Значит… — произнес Яков Павлович презадумчиво. — Ты ирисы любишь…

Все-таки невозможный мужчина.

— Да, — Софья Никитична поправила очки, измененные стекла которых позволяли скрыть тьму в глазах от посторонних. Конечно, скоро та обляжется, но пока лучше с очками… — Есть в них какая-то невыразимая прелесть.