Читаем Эльфийская книга полностью

Они перешли через пустырь, углубившись на территорию города. Постройки окраин мало, чем отличались от типично деревенских: плетёные ограды, за редким исключением, перемежались с глинобитными или каменными. За которыми буйно цвели сады, распространяя дурманящий аромат фруктовых деревьев. Улицы города, лишенные привычной городской грязи, зеленели придорожной травой.

Повстречали пост городской охраны. Четверо стражников, вооружённых копьями и щитами, праздно загорали на широкой скамье под старой грушей. Их тёмные загорелые лица, казалось, выражали полную апатию ко всему, происходящему вокруг. Тонкая жердь, лежащая поперёк дороги, определяла границу города и служила чем‑то вроде шлагбаума. На входящих в город иноземцев стражники не обращали внимания, чем разожгли любопытство Ярослава. По идее, при въезде в город, должна находиться таможня и взимать налог за пересечение его границы, но, похоже, охрана служила для других целей. Ярослав не замедлил спросить у Тымиша:

— Что охраняют стражники? По нашим представлениям они слишком вольно себя ведут?

— Они поддерживают порядок, не допускают лишние повозки в город, особенно пустые, не позволяют прогон скота по улицам и езду на колесницах. А то, что они на первый взгляд кажутся расслабленными, то это обманчиво. Стоит увидеть нарушителя или вора — преображаются. Пусть господин Ярослав попробует въехать в город на своём сером в яблоках коне, у стражников сразу появится прыть.

— Было бы неплохо посмотреть, как пешие будут гоняться за конным, — усмехаясь заметил Ярослав, — ну да ладно. А почему за вход в город и провоз товара не взимается плата? В наших краях это обычное дело.

Тымиш выразил недоумение:

— Господин Ярослав, как можно брать мзду за ходьбу по городу?!

— Понял!! — согласился Ярослав, — ещё вопрос, судя по лицам — стражники не модоны?

— Да господин, они наёмники народа Зензилс, и это наша беда!

— Почему? — удивленно насторожился командир.

— Дело в том, что семьи предпочитают для своей охраны нанимать чужаков, не имеющих родни в городе. Такие люди сильно зависят от своих хозяев и жестоко обходятся с теми, на кого укажут господа. Все службы, собирающие мзду с торговцев, вся городская стража, состоят из наёмников. Вожди семей боятся народа, потому уже лет десять как содержат постоянные отряды, воины которых набираются из иных народов.

— Похоже, так было не всегда?

— Да господин. Ещё на моей памяти всё было иначе. Семьи справедливо управляли народом. Я ещё помню вождя Бедику, который не притеснял торговцев и не отнимал землю у слабых семей. После его смерти к власти пришли Гилеи и началась война. Брат убивал брата, изгонял с земли и разрушал его дом. Именно наёмники решили исход той борьбы, малочисленные богачи не могли в одиночку победить многолюдные семьи, восставшие против них. Чужаки залили кровью улицы и стены Агерона. С тех пор они чувствуют свою силу и ведут себя как хозяева, семьи постоянно повышают мзду за торговлю на рынках, щедро оплачивая отряды бандитов. В последнее время даже открылась особая мода. Многие мало–мальски богатые землевладельцы заводят себе телохранителей и ходят в их сопровождении, потому что после поражения в войне осталось много не отомщенных, чьи родственники совершают нападения на убийц, или за деньги нанимают тех, кто сможет убить кровного врага. Поэтому ночные улицы Агерона не безопасны.

— Да! — грустно закончил Тымиш, — многое изменилось на моей жизни, много свершилось несправедливости.

За разговорами не заметили, как пришли к трактиру Хвербекусов. Каменное здание размещалось на небольшой рыночной площади, которую занимали крохотные лавки зеленщиков. Пожилые модонки торговали здесь луком, свежими цветами, растениями подобными капусте и ещё многим, что дают грядки их огородов.

— Похоже, твой братец процветает! — высказался пораженный Ярослав, обращаясь к старику, — такие хоромы отгрохал.

— Господин Ярослав изволят шутить, мы бедны, как магуза.

— Не прибедняйся Тымиш, не прибедняйся, говорил трактир ваш в пригороде, а тут почитай в центре, да ещё и каменный.

Над входом красовалась вывеска: гроздья винограда, увивающие амфору.

— Как называется? — спросил Жиган, глядя на это затейливое произведение живописи.

— «Хмельной кувшин», — гордо поведал Тымиш, — чудная малярня, правда?!

— Сейчас проверим, — хитро подмигнул Лимон, решительно шагая внутрь.