Читаем Эльфийская книга полностью

Как и ожидалось, гроза оказалась короткой, ещё не опустился вечер, как туча пролетела. Выглянули солнца, и снова начало жарить дневное пекло.

В дальнейший путь отправились, когда легла ночная тень, значительно позже, чем в прошлый раз. Ночь стояла ясная, многочисленные звезды всполохами отражались в воде.

Границу владений Энолов прошли ближе к утру. Даже во тьме подсвеченный слабым светом лун оказался заметен переход от «Древнего леса» к обычному. Сразу резко изменились контуры растительности по берегам. Заросли как бы усохли, стали ниже. На воде появились топляки, а на правом высоком берегу павшие деревья.

Когда заря своими золотыми лучами прогнала мрак, Анюта и Юлей стали подыскивать место для убежища. На что Ярослав заметил:

— Не пристало нам больше хорониться, границы леса пройдены, далее поплывем не прячась. Грести станем посменно, один спит, двое гребут.

Счастье и радость избавления владели их сердцами и побуждали спешить руки.

В послеполуденные часы зной усилился небывало. Четыре солнца прошли над головами и теперь пекли спины. На берегу в эту пору люди укладываются обычно в тени, разморенные жарой. Медленно повторяя изгибы реки, движутся плоты. Все пассажиры попрятались в укрытия, только лошади стоят, погрузившись в сон, или лениво жуют сено. Впрочем, и в этом случае рачительные хозяева не поленились прикрыть своих подопечных от палящих лучей. На многих плотах, где имеются животные, выросли навесы из тентов, или за не имением таковых, веток и листьев деревьев. Уже два месяца караван переселенцев движется на юг, преодолевая необозримые пространства незнакомого мира. Сейчас после впадения быстротечной Яры в реку, называемую на местном наречии Марой, разительно поменялся пейзаж. Река раздалась настолько, что увидеть происходящее на её берегах, стало возможным лишь с помощью бинокля. Течение стало медленно тягучим, как это и бывает на равнинных реках. Вода разделилась на две части: левую, чистую, результат впадения Яры, и буро–грязную, правую, текущую с пустынных верховий Мары. Теперь ещё долго они не смешаются.

По берегам вместо скальных порогов и дремучих лесов севера или необъятных степей нижнего течения Яры, новая река дарила холмистую местность, где по вершинам нет–нет да и попадались поселения земледельцев. Много встречалось брошенных деревень, заросших одичавшими садами. Порой частый в этих краях восточный ветер поднимал на безлюдных, голых полях пыльную бурю, затруднявшую дыхание и забивавшую глаза усталым путникам.

— Непорядок в датском королевстве, — как бы сам себе проговорил Олег, прикрывая лицо влажным платком и спасаясь от всепроникающей пыли.

Расслышав невнятное бормотание командира, вторил Шестопёр:

— Пройдёт сто лет, и здесь останется один песок, конечно, если люди не перестанут относиться к земле, как сейчас.

Он неуклюже уложил раненную руку на перекинутую через шею повязку.

— Что, болит? — обеспокоено поинтересовался Олег.

— Есть ещё! За две недели никак не успокоится.

Он оказался ранен в последней стычке, и довольно тяжело. Олегу тоже досталось, но легче, и за те дни, что прошли, он достаточно окреп. Впрочем, не одни они оказались тогда ранены, многим не посчастливилось.

— С кормовых плотов подают знак! — сообщил один из лучников команды.

В последнее время, а особенно после нападения, люди стали осторожны и исключительно подозрительны.

— О чём сигналят? — недовольно переспросил Шестопёр.

— Далеко, не видно, — отвечал заметивший сигнал лучник, — наверное, кто‑нибудь из местных рыбаков опасно приблизился.

Олег достал из кучи вещей, лежавших прямо на плоту, бинокль, прильнул к окулярам.

— Внимание! Смотрите там! — закричали с идущего позади плота.

Далеко позади двигалось, действительно, нечто подозрительное. На широкой глади темнело какое‑то странное пятно, похожее на плывущий куст. Такие кусты и ветвистые деревья, с корнем вырванные из берега, река несла в своих водах, но этот отдельный куст вел себя странно: он не плыл по течению, а, казалось, медленно двигался поперек по направлению к плотам. И действительно, то был не куст, а небольшая лодка, сплошь утыканная ветвями, в чём Олег без труда убедился, взглянув в бинокль.

Приблизившись к концевым плотам, лодка попыталась обогнать, при этом с неё стали активно сбрасывать в воду маскировку, оставаясь на пределе дальности полета стрелы.

Когда половина веток оказалась за бортом, среди людей Олега послышались возгласы.

— Эльфы!!! Эльфы!!! — они заметили характерную одежду дикарей.

— Какого х… им здесь надо, — возмутился командир, вновь хватая бинокль.

— Нет, не эльфы! — поспешил сообщить Шестопёр, держа свой у глаз, — а похоже наши, те, которых мы уже не ждали.

— Действительно, — согласился Олег, глядя в окуляры. — Не может быть! Да, это Ярослав!!! Машет курткой! Они боятся приблизиться и подают нам сигналы, — необычно возбуждённо кричал Олег. — Немедленно все покажите, что мы их узнали! — и сам замахал в ответ.