Читаем Элементы #9. Постмодерн полностью

7 томов выдающегося русского историка, одного из ярчайших представителей евразийского движения Георгия Вернадского являются важнейшим доктринальным основанием для формирование последовательного и непротиворечивого национального мировоззрения России. Все книги следовало бы рекомендовать в качестве учебных пособий, так как в доходчивости, ясности, аргументированности, объективности и простоте изложения русской истории у Вернадского нет равных. Евразийская идеология автора позволяет ему логично и непротиворечиво осветить самые сложные и парадоксальные повороты русского пути, истолковать важнейшие события в духе органичного понимания России и ее исторической миссии. Особенно важна систематизация исторических периодов, функций и типов русских государств, социальный анализ сословий и классов Руси с древнейших времен до настоящей эпохи. У Вернадского помимо богатейшей исторической информации важнее всего именно метод исследования и классификации, который представляет собой важнейший концептуальный аппарат для развития последовательного евразийского мировоззрения. Труд Вернадского сочетает в себе новейшие исторические и социологические методики и верность древнему духу нации. Идеальное сочетание. Большинство текстов переведено (вполне сносно) с английского на русский впервые, так как Георгий Вернадский (сын знаменитого академика Вернадского) большую часть жизнь провел в Америке, будучи эмигрантом.

Савицкий П. Н.

"Континент Евразия"

М., «Аграф», 1997

Сборник теоретических текстов основоположника евразийской доктрины, идеолога, мыслителя, геополитика. Необходимые мировоззренческие документы, излагающие позицию евразийцев по всем основным идеологическим вопросам — от конкретной политики до масштабных исторических парадигм. Книга суммирует большинство программных документов евразийского движения, принадлежащих перу Савицкого. Особенно интересен раздел, посвященный чисто геополитическим теориям евразийства. Комментарии и послесловие ("Евразийский триумф")Александра Дугина.

Рене Генон

"Символы священной науки"

М., «Беловодье», 1997

Очередное издание плохого перевода книги величайшего традиционалиста упорным неоспиритуалистским издательством. Когда в руках оказывается подобное издание, задаешься вопросом, может быть, мы совершили ошибку, вообще ступив на путь ознакомления русскоязычной публикой с трудами этого уникального автора? Генон предельно точен в своих оценках, бескомпромиссен в своем жизненном пути, последователен и логичен в формулировке своих взглядов. Казалось, вполне естественно, что его наследием станут заниматься люди схожей ориентации, близкие по типологии и темпераменту. Быть может, излишне сухие, но скрупулезные, выверяющие каждый термин, корректно взвешивающие каждое замечание. Так оно и происходит во всем мире, и на то же самое мы рассчитывали в случае России. Но благодаря странной особенности небольшая и ничем не выделяющаяся группка слаборазвитых рерихианцев посчитала себя вправе вторгнуться в очень тонкий процесс перевода Генона в русский интеллектуальный контекст (а это перевод с необходимостью должен учитывать массу обстоятельств, культурных и языковых особенностей, временных и идеологических нюансов и т. д.), и начать ляпать одну за другой невыверенные, некомпетентные издания. Как всегда, в предисловии Ключникова много ошибок. — "Генон не остановился перед разрывом со своим одаренным (всего лишь «одаренным»! — "Элементы") последователем Юлиусом Эволой по причине углубления его сотрудничества с движением итальянского фашизма". — Это полная чушь. Генон прекрасно знал, что большинство переводов его текстов в Италии выходят в издании "Regime fascista", а переводчиком выступает — с санкции Генона — Юлиус Эвола. Генон не порывал отношений с Эволой ни до, ни после 1945 года, о чем свидетельствует их переписка, фрагменты которой недавно опубликованы в Италии и Франции. Далее, книга Повельса и Бержье "Утро магов" названа почему-то книгой "Павеля и Бержье "Утро магии"". Удивительно нелепо следующее высказывание — "… Генон подводит к мысли: Запад остро нуждается в новом синтезе интеллектуального и эмоционального планов бытия". — Трудно представить себе фразу, которая больше противоречила бы острию геноновской линии — "эмоциональный план" он считал вообще не заслуживающим ни малейшего внимания, но Ключникова (издателя Генона) это не интересует. В общем, не то, чтобы все высказанное Ключниковым неверно, но все как-то поддельно, имитационно, недоброкачественно. За всем проглядывает во многом традиционный для нашей интеллигенции дух поверхностной нахватанности, аляповатости, недоделанности, неоплаченности, «гратюитности». Ясно, что сам издатель явно не знает французского, о Геноне формирует представление из неуклюжих переводов и вообще озабочен чем-то иным, всегда остающимся за кадром. Во всем дух имитации, который довольно трудно выразить словами. Подменен настрой мысли Генона, невидимая ось его учения.