Читаем Элементы #9. Постмодерн полностью

Одно из самых глубоких опровержений декартовского "cogitum, ergo sum" принадлежит американскому нигилисту Амброзу Бирсу, сказавшему "I think I think, and therefore I think I am" — "я думаю, что я думаю, а значит, я думаю, что существую". Похожий нигилистический напор двигал и русскую революцию, но американцы шли гораздо дальше — параллельно с созданием множества удивительных в своей неприглядной абсурдности культов, американцы шлифовали до ярчайшего лоска искусство нигилизма и бездуховности. Пассионарный элемент Америки — Марк Твен, Бирс, Эдгар По, Х. Ф. Лавкрафт — в отрицании христианства и традиционных ценностей доходил до святотатства и сатанопоклонничества. Вероятно, преобладание нигилизма и позволило американцам оседлать первую волну разрушения "мира, как мы его знаем" и начать поклонение хаосу как творческой силе.

Я вел изложение хаоса с нарочито позитивистских позиций. Собственный язык хаоса — ПАРАДОКС. Вести разговор сентенциями, каждая из которых содержит свое отрицание. Словами, каждое из которых обманывает разных людей по-разному. Первый опыт Библии Хаоса Principia Discordia[20]: "японец Момомото, проглотивший свой нос, богиня Эрис, запрещающая сосиски, и три фунта льняного семени". Абсолютно серьезная религия.

Задуманная (или полученная) в 1950-х, записанная в конце 1960-х Омаром Хайямом Равенхурстом Керри Торнли[21] и Малаклипсом Младшим, "Principia Discordia" представляет собой коллаж из высказываний авторов, буддистских притч, пародий на желтую прессу (Разоблачение Момомото, знаменитого японца, способного проглотить свой нос) и цитат из Ницше и Эзры Паунда. Культ богини раздора Эрис. Религия Хаоса изложена в оболочке, приличествующей Хаосу, перемешанная с анекдотами о мистере Момомото, знаменитом японце, с сомнительными боевыми гимнами и с призывами не использовать этот документ в качестве туалетной бумаги.

(Есть тривиальные истины и есть великие истины. Отрицание тривиальной истины есть очевидная ложь. Отрицание великой истины — опять истина. — Нильс Бор).

Фокальная точка дискордианизма: фигура Эрис, богини раздора.

Principia Discordia, озаглавленная

Principia Discordia

или

Как я нашел Богиню и что я с Ней сделал когда нашел

начинается с телеграммы в рай (Отель Небесный Рай, номер 666)

КОМУ: Иегова Яхве

дорогой бог ЗПТ сообщаем вам ЗПТ что вы освобождены занимаемой должности связи вопиющей некомпетентностью ТЧК выходное пособие будет выслано почтой ТЧК

Дальше следует описание интересных видений, приведших Малаклипса Младшего и Омара Равенхурста к поклонению Эрис. Превосходная женщина с глазами, нежными, как перья, и глубокими, как вселенные, и телом, сотканным из танца атомов и галактик; в волосах ее — игры огня, а радуги появляются и исчезают с каждым движением. (Манифестация Бабалон, вызванная Джоном Парсонсом и погубившая его, выглядела точно так же…)

"…Я явилась, чтобы сказать вам, что вы свободны… Души в бронированном панцире, ваше видение ограничено, движения неловки и болезненны, коже исцарапана, а сердце изжарено безжалостным солнцем…

Я есмь хаос. Та субстанция, из которой ваши художники и ученые строят ритмы. Я есмь дух, с которым ваши дети и клоуны смеются в счастливой анархии. Я есмь хаос. Я жива, и говорю вам, что вы свободны."

Эрис непредсказуема и стервозна. Неприглашенная на банкет по случаю женитьбы Пелея и нереиды Фетис, Эрис изваяла яблоко из чистого золота и написала на нем «Каллисти» — «Прекраснейшей». Вызванные этим яблоком ссоры между приглашенными богинями привели к Троянской Войне.

Перейти на страницу:

Все книги серии Журнал Элементы

Похожие книги

Парижские мальчики в сталинской Москве
Парижские мальчики в сталинской Москве

Сергей Беляков – историк и писатель, автор книг "Гумилев сын Гумилева", "Тень Мазепы. Украинская нация в эпоху Гоголя", "Весна народов. Русские и украинцы между Булгаковым и Петлюрой", лауреат премии "Большая книга", финалист премий "Национальный бестселлер" и "Ясная Поляна".Сын Марины Цветаевой Георгий Эфрон, более известный под домашним именем «Мур», родился в Чехии, вырос во Франции, но считал себя русским. Однако в предвоенной Москве одноклассники, приятели, девушки видели в нем – иностранца, парижского мальчика. «Парижским мальчиком» был и друг Мура, Дмитрий Сеземан, в это же время приехавший с родителями в Москву. Жизнь друзей в СССР кажется чередой несчастий: аресты и гибель близких, бездомье, эвакуация, голод, фронт, где один из них будет ранен, а другой погибнет… Но в их московской жизни были и счастливые дни.Сталинская Москва – сияющая витрина Советского Союза. По новым широким улицам мчатся «линкольны», «паккарды» и ЗИСы, в Елисеевском продают деликатесы: от черной икры и крабов до рокфора… Эйзенштейн ставит «Валькирию» в Большом театре, в Камерном идёт «Мадам Бовари» Таирова, для москвичей играют джазмены Эдди Рознера, Александра Цфасмана и Леонида Утесова, а учителя танцев зарабатывают больше инженеров и врачей… Странный, жестокий, но яркий мир, где утром шли в приемную НКВД с передачей для арестованных родных, а вечером сидели в ресторане «Националь» или слушали Святослава Рихтера в Зале Чайковского.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Сергей Станиславович Беляков

Документальная литература / Биографии и Мемуары / Документальное