– Прошу вас, Ласситер. Вы не серийный убийца. Иначе я бы вас не выбрал – серийные убийцы слишком капризны. Слишком поддаются эмоциям… – Последнее слово Пол произнес с явным отвращением. – Нет, вы запланировали многочисленные убийства, чтобы скрыть реальное преступление. Вас наняли для убийства конкретного человека – одной из трех жертв.

У Ласситера в буквальном смысле отвисла челюсть. Он медленно закрыл рот.

– Это очевидно, – продолжил Пол. – Отсутствует сексуальная составляющая, без которой серийных убийств просто не бывает. И ни один психопатологический архетип не предполагает трофеев в виде отрезанного указательного пальца – вы импровизировали, поскольку решили, что это будет выглядеть устрашающе. Итак, кого из трех женщин вас наняли убить?

Сдавшись, Ласситер пожал плечами.

– Рейчел Гарнер. Последнюю. Она собиралась донести на своего босса. У него хедж-фонд, который по уши увяз в отмывании денег.

– Очевидно, увяз в экскрементах, раз уж требуется отмывание, – не сдержался Пол. – Я подозревал нечто подобное.

– Я познакомился с ним в армии, – сказал Ласситер. – Он знал, что я не боюсь грязных дел, а потому обратился ко мне.

– То есть это была разовая работа?

– Именно.

– Хорошо. Значит, вы можете работать на меня.

Ласситер задумался.

Пол наклонился к нему.

– Кого резать, найдется. На Уолл-стрит полно глупых мужчин и женщин, которых необходимо избавить от части доходов. Нас ждет незаконная торговля оружием, и лживые политики, которых нужно шантажировать, и люди, которых следует продать, и террористы, чьи взгляды на мир непростительны, но счета в банках достаточно велики, чтобы выписать чек тому, кто способен удовлетворить любой запрос.

Глаза Пола сузились.

– И знаете, Ласситер, иногда следует перерезать одно-два горла просто так, смеха ради.

Ласситер уставился в пол. После долгой паузы прошептал:

– Шелк.

– Да?

– Мать засовывала шелковый платок мне в рот, когда била меня. Чтобы приглушить крики.

– Ясно, – мягко ответил Пол. – Мне жаль. Но могу гарантировать, Ласситер, что вы получите множество возможностей расквитаться за эту трагедию. Итак. Вы хотите работу?

Убийца раздумывал недолго. Он широко улыбнулся.

– Хочу, профессор, определенно хочу.

Они пожали друг другу руки.

Артистичная натура[9]

Лора Колдуэлл

Когда репортер из «Пост», молодая женщина с жуткой стрижкой, сделала намек, что Гарго, которого он продал в прошлом месяце, подделка, Декальб подавил отвращение, забрал у нее чашку из костяного фарфора и очень вежливо попросил покинуть кабинет. Его звали Дрю Декальб Ванверден; он предпочитал просто «Декальб». Он не переносил ничьих возражений – и уж тем более не будет терпеть их от «Пост».

Репортерша сумела записаться к нему на прием, сообщив его помощнику, мальчишке по имени Тэд (теперь его придется уволить), что собирается написать о нем статью. Газета имела огромное влияние в мире искусства, а она, судя по всему, сказала что-то вроде: «Это будет продолжение «Артистичной натуры».

Естественно, ее слова подогрели интерес мальчишки. Пару десятков лет назад в «Нью-Йоркере» напечатали статью, в которой назвали Декальба Шерлоком Холмсом мира искусства – она до сих пор оставалась на его веб-сайте, а сравнение доставляло огромное удовольствие.

Однако репортерша осталась сидеть в его мягком викторианском кресле, которое совсем недавно отреставрировали.

– Послушайте, мистер Ванвреден, – проговорила она.

– Ванверден, – поправил он ее слишком быстро и слишком резко.

«Ванврединой» его называли в Манотоки, штат Пенсильвания, отвратительном городке, где он вырос.

– Да-да, Ванверден, – исправилась она.

Декальб сказал себе, что она дразнит его специально, чтобы добиться какой-то реакции, и сразу успокоился. Решив выяснить, чего она хочет, а потом выставить вон, он уселся за стол и кивнул, разрешив ей продолжить.

– Мы считаем, что полученная нами информация правдива, – сказала она. – И что «Удача вора», картина, которую вы продали за… – Она замолчала и наклонилась вперед, выставив в его сторону ухо, словно рассчитывала, что он сообщит ей сумму.

Декальб промолчал. Тогда она снова откинулась на спинку кресла и сказала:

– Неважно. В любом случае мы считаем, что это подделка.

Он чудом сдержался, чтобы не рассмеяться ей в лицо, встал, обошел стол так, что ей пришлось повернуться, и, положив одну руку на бедро, а другую – на раму, остановился около одного из окон в форме арки, выходившего на Мэдисон-авеню.

– Вы уже разговаривали с владельцем картины?

Декальб сознательно не произнес вслух имя Барбары Баден-Шор – Би-Би, как ее все называли, – хотя они могли без проблем это выяснить.

– Еще нет. Но мы получили конфиденциальную информацию.

– Понятно. А картину вы видели?

Декальб оглянулся и увидел, что репортерша начала ерзать в кресле.

– Понятно, – повторил он.

И замолчал. Некоторое время они смотрели друг на друга.

– Я из Сан-Франциско, – сообщила она ему.

– И что с того?

– Мы всегда доводим дела до конца.

Декальб вежливо кивнул – так он, по крайней мере, решил, – но по-прежнему продолжал молчать.