Читаем Элегантный убийца полностью

Без закуски спирт подействовал сразу. Все поплыло перед глазами. Олег сидел, упершись локтями о стол и уронив голову на руки. Сквозь затуманенное спиртом сознание пробивались отрывки её рассказа. Хотя зачем ему её исповедь?..

Они встретились два года назад. Он на пять лет моложе её, тогда он только вернулся из армии. Влюбившись, он увлек её своей страстью, хотя она отлично понимала, что ничего серьезного между ними быть не может. Но он и слышать не хотел об этом. Он был настойчив, она особых планов не строила, довольствуясь тем, что имела. А три месяца назад она стала замечать, что он избегает её. Никогда всерьез его не принимавшая, она, к своему удивлению, вдруг почувствовала дикую ревность. Однажды, проследив за ним, увидела его с молодой девушкой. Устроила скандал, что, естественно, любви к ней у него не прибавило.

В принципе он ей и не был нужен, взыграл гонор, глупая женская гордость. Она решила наперекор всему вернуть себе мужика, а потом дать ему отставку. Уговорила его на последнее свидание. К ней домой он идти не захотел. Встретились в его художественной мастерской, ближе к вечеру, когда в студии никого не было.

Женщина помолчала, затем продолжила:

— На мои слова о любви он начал твердить о будущей семье, детях. Словно я в свои тридцать родить не могу. А он в ответ: Родить, конечно, можно, но люблю-то теперь я другую, а за прошлое тебе благодарен! Яему, дураку, сказала: Ко мне любовь прошла и к ней пройдет, а привязанность — это навсегда. Тебе лучше остаться со мной. Но он мне не поверил — романтичный был мужчина.

Нина иронически усмехнулась, вновь разлила по стопкам спирт: Олегу опять полную, себе — половину. Молча выпили, словно помянули. А ведь он, грешным делом, как и этот парень, в подобных ситуациях бывал и объяснялся с бывшими подругами не один раз. Так что же — и его вот так же убить могли?

Не выдержал, спросил:

— Неужели из-за этого жизни лишать? Ну, полюбил другую, ну, ушел, все равно через полгода, если чувства остались, к тебе бы опять бегать начал.

— И без тебя знаю! — внезапно озлобилась женщина. — Только он лишнее сказал. Такие слова женщинам не говорят!

Она замолчала, лишь затвердевшие скулы выдавали напряжение и едва сдерживаемую ненависть к бывшему любовнику.

— Сравнил он меня с той, что моложе меня. Посмел сказать, что она — живой человек, с теплой кровью, чувствующая его каждой своей жилкой. А я всего-навсего заводная кукла, автоматически выполняющая заученные упражнения, напоминающие ему скорее акробатику, чем священный акт, символизирующий вершину человеческих чувств. — Она задохнулась от ярости.

Да, — подумал Олег, — досадил ей мужик крепко, в душу наплевал. Хотя, если честно, он прав. Эти кульбиты мне были по вкусу, поскольку в новинку, а от еженощных таких схваток вряд ли получишь много удовольствия. Но говорить об этом, безусловно, не следовало.

Немного успокоившись, она продолжила:

— Когда я шла к нему в мастерскую, захватила с собой кое-какие операционные инструменты с работы. Просто так. Я вовсе не собиралась его убивать. Но он меня оскорбил, унизил как женщину, и я решила отомстить. Предложила в последний раз лечь в постель. Отказался: Не хочу предавать чувство к невесте! Тогда попросила: Ну хоть поцелуй меня на прощание, не такая уж я бесчувственная, как ты считаешь. Он подошел, положил руки мне на плечи, а целовался он неумело, робко, даже глаза от стеснения прикрывал, как девушка…

К изумлению Олега, лицо женщины исказила гримаса боли, она почти не сдерживала слез.

— Тут я его и резанула по сонной артерии. Шума боялась, а он только пискнул, как мышонок, и побежал в ванную, открыл кран и холодной водой стал поливать рану. Я его наклонила над ванной, и кровь туда стекала, пока он не забился в агонии. Он упал животом на край ванны, я перевалила его туда, выбежала в коридор. Когда минут через десять я вернулась, он был мертв. Я раздела его и приступила к работе… Оставлять его в мастерской было нельзя: он ведь мог заранее кому-нибудь проговориться о свидании со мной. А так, пропал человек — и все. Пока хватятся, пока искать начнут — следов не останется.

Нина вылила остатки спирта в свою стопку, но после некоторого раздумья придвинула её к Олегу.

— Выпей лучше ты, тебе нужнее. Я сильнее тебя и ко всему привычная. С двадцати лет одна живу в большом городе. Всего добилась сама. Даже вот эту квартиру. Но заплатила за неё такой ценой, которую никому не пожелаю. Старые, толстые, потливые мужики за малейшую услугу затаскивали к себе в постель либо трахали меня прямо на столе в служебном кабинете. А Вадим упрекнул, что я механическая кукла. Да, я стала такой, привыкнув ложиться под мужиков, лишь когда мне от них что-нибудь нужно. Но не должен, не должен был Вадик мне об этом говорить. Пусть кто-нибудь другой, но не он. С ним я хоть что-то чувствовала. Он — единственный, благодаря кому я испытала что-то похожее на нормальные человеческие отношения, а потому единственный, кто не должен был говорить мне то, что он сказал.