Читаем Эль-Сид, или Рыцарь без короля полностью

– Потому я и избрал ее как кару. Для того чтобы впредь не повторялось то, что сделал ты.

– Отрубите мне голову – это будет достойней.

– Конечно. Но тогда мавры не будут удовлетворены.

Тельо, казалось, призадумался – сморщил лоб, понурился так, что борода коснулась груди, – а потом резко вскинул голову. В глазах у него теперь вспыхнула искорка вызова.

– Я – воин!

Руй Диас остался бесстрастен.

– Сейчас ты – просто убийца. А от того, свершится ли правосудие, зависит очень многое. – Он обернулся к стражникам и кивнул на дверь. – Оставьте-ка нас одних. Диего, ты тоже выйди, – сказал он томившемуся от скуки Ордоньесу.

Когда они остались наедине, лицо его изменилось. Потеряло прежнюю непреклонную суровость. Помягчело, сделалось более дружелюбным и даже участливым.

– Если не буду исполнять свои собственные приказы, – объяснил он, – вспыхнет мятеж, прольется кровь. Союз с эмиром развалится, и нам придется из кожи вон вылезти, чтобы выбраться отсюда… Если вообще дойдет до этого.

Он пытливо взглянул на Тельо, который внимательно слушал.

– Понимаешь ты, Тельо Луэнго?

Тот кивнул:

– Понимаю, сеньор.

– Так что веревки тебе не миновать. А что касается рук… Слушай. Мы дадим тебе вина с неким снадобьем – и ты ничего не почувствуешь. И не заметишь. Даже петли. А меж одним и другим пройдет миг, не больше. Все будет очень быстро, уж мы постараемся.

– А что будет с моим телом, сеньор? Не хотелось бы, чтоб бросили как падаль на поживу воронам и собакам.

– Похороним тебя по христианскому обряду, чин чином. Слово даю.

Впервые за все время разговора губы обреченного чуть дрогнули в улыбке, больше похожей на медленную горькую гримасу.

– Жалею только, сеньор, что лежать мне придется в земле неверных.

– Таким, как мы с тобой, все равно, где будет наша могила. – Он в свою очередь улыбнулся. – Как считаешь?

– Верно.

– И у нас с тобой смерть – часть ремесла.

– Да… Когда же это будет?

– Совсем скоро. Готовят плаху. Смотреть придут все: и мавры, и христиане.

Горькая улыбка стала заметней.

– Для примера и в назидание другим?

– Именно так.

– Да вы не беспокойтесь, сеньор. Я не подкачаю – покачаюсь в лучшем виде.

– Надеюсь, потому что это важно.

Руй Диас задумался о том, что бы еще сказать, но ничего больше не нашел. Эти двое мужчин все уже друг другу сказали.

– Что я могу для тебя сделать?

Тельо тоже задумался – ненадолго:

– У меня в Виваре остались три незамужние сестры… Если поможете хоть одной из них с приданым, чтобы замуж взяли, немного облегчите бремя нашим родителям.

– Будет сделано в меру сил и возможностей. И еще передам им жалованье, которое причитается тебе до сего дня.

– Спасибо.

– Ты готов?

– Стараюсь, да не больно получается… Откудова готовности взяться – в первый раз помираю. Не знаток я. Как говорится – не жди с вербы урожая груш.

– Исповедаться хочешь?

– Да неплохо было бы.

– Пришлю к тебе брата Мильяна. И вино со снадобьем.

Недолго поколебавшись, Руй Диас вытянул руку и положил ее на плечо приговоренному, и тот не отстранился.

– Непростое это дело, Тельо Луэнго, войском командовать.

– Да и подчиняться, сеньор, – тоже.

– Знаю… И потому командовать такими, как ты, честь для меня. Что-нибудь еще?

Глаза приговоренного горделиво сверкнули.

– Пожелайте мне, сеньор, не сплоховать.

– Прощай, боец.

– Прощай, Сиди.

Тельо Луэнго, сделавший войну своим ремеслом, не сплоховал.

Его вывели из амбара после того, как мавры совершили полдневный намаз и солнце переместилось из зенита. Под взглядами христиан и агарян, стоявших по обеим сторонам плаца в ожидании казни, Тельо – четверо сопровождали, двое вели под руки, скованные цепями, – не потеряв самообладания, прошел до самой виселицы. Лицо его было спокойно, блуждающий взгляд устремлен вперед. Казалось, он занят мыслями о чем-то постороннем.

Маковый отвар, смешанный с вином, оказывает свое действие, подумал Руй Диас.

Брат Мильян ждал у подножья эшафота – неструганого столба с перекладиной, откуда свисала, покачиваясь, веревка с петлей. Под ней на дощатом помосте стояли колода с воткнутым в нее топором. Монах встретил осужденного несколькими латинскими фразами и дал ему поцеловать распятие. Затем Диего Ордоньес, исполняя свою должность, взял Тельо за руку и по шести ступенькам возвел его на помост.

Мавры и христиане наблюдали за происходящим в полном молчании. Руй Диас с другими командирами стоял в первом ряду. По другую сторону плаца в окружении своих очень внимательно следил за всем Якуб аль-Хатиб. Иногда они с Сидом встречались глазами и подолгу смотрели друг на друга тускло и бесстрастно.