— В обмен на что?

— В обмен на что? — Дэвид выглядел искренне удивленным. — Ни на что, Луиш! В обмен на поддержку, на компанию, которую вы нам составляли все это время, в обмен на уважение к вам и на мои дружеские к вам чувства.

Луиш-Бернарду смотрел на носы своих сапог. В установившейся тишине он услышал шум с верхнего этажа, из спальни Энн и Дэвида. Ничего подобного он не ожидал. Он не знал, что ему ответить. Он чувствовал только, что вечер слишком затянулся и что, как ни странно, ему очень хотелось побыть одному. Он погасил сигару, вдавив ее сапогом в землю, глубоко вздохнул и поднялся.

— Благодарю вас, Дэвид. Я знаю, что вы искренни. Не знаю, заслужил ли я это ваше предложение, но я его принимаю. Я очень тоскую по дому. По другому климату, другой обстановке, по другой жизни. Хотелось бы мне догадываться, когда, как и каким будет мой обратный путь. Кто знает, может быть, как раз это ваше предложение и станет для меня, в конечном счете, тем самым решением!

XIII

В марте 1907 года исполнился год с тех пор, как Луиш-Бернарду начал свою службу на Сан-Томе и Принсипи. Он посчитал, что стоит отпраздновать эту дату и снова устроить ужин в губернаторском дворце. На этот раз бала не планировалось, но приглашенные были те же, что и в прошлом году. И это стало его первой ошибкой: из ста двадцати гостей, которым были отправлены письменные приглашения, на ужине появилось лишь сорок человек. Половина из тех, кто не пришел, объяснила это неотложными делами на вырубках, неожиданной болезнью или уже данным обещанием быть на другом мероприятии (как будто на Сан-Томе такое было возможно). Другая половина даже не удостоила его ответом, что заставило губернатора держать наготове некоторое количество накрытых столов; когда он наконец понял, что на ужине будут только те сорок человек, что уже собрались, он распорядился убрать лишние столы. Второй его ошибкой было приглашение английского консула с супругой. По правде сказать, он долго размышлял, прежде чем это сделать. Он колебался между соблюдением обычных протокольных норм, согласно которым для колониального губернатора приглашение иностранных представителей было обязательным, и тем, чтобы поступить в соответствии со своими предчувствиями: ведь «активная часть» колонии наверняка подспудно ожидала, что это торжественное собрание запланировано исключительно для португальцев и обойдется без «враждебного» участия англичанина. Луиш-Бернарду даже подумал, что заключит с Дэвидом нечто вроде дружеского соглашения, пригласит его, а тот скажет, что, мол, к сожалению, прийти не сможет. Однако потом он все-таки пришел к выводу, что не вправе позволить себе в отношении друга ни лицемерия, ни этой чиновничьей слабости. В результате, эти его метания обернулись полнейшей катастрофой: поскольку на Сан-Томе новости разлетаются мгновенно, стало известно, что англичанин придет вместе с женой, при том, что из сорока приглашенных только половину составляли супружеские пары. Луиш-Бернарду распределил по залу пять столов на восемь человек каждый и, благоразумно рассудив, что Дэвиду и Энн не стоит сидеть рядом с ним, чтобы не вызывать среди соотечественников лишних кривотолков, он решил посадить их отдельно, предварительно позаботившись, чтобы компанию им составили двое гостей, которые хоть как-то, на уровне приветственных фраз, изъяснялись по-английски. Однако все это оказалось напрасным: несмотря на неимоверные усилия Дэвида и безмятежную кротость Энн, которая реагировала на все с неизменной улыбкой, дамы за столом просто-напросто игнорировали супругу консула. Они лишь изредка бросали на нее косые и гневные взгляды из-за ее почти шокирующей красоты и идеального в своей простоте элегантного платья из голубого шелка, с легким декольте и украшавшим его сапфировым кулоном. Наряд ее резко контрастировал с их крикливыми платьями, неумело скопированными Делфиной, официальной портнихой дамской половины колонии, из столичного иллюстрированного журнала мод. Что же касается сидевших за столом кавалеров, которые поначалу, из вежливости, любопытства или по необходимости беседовали с Дэвидом и перебросились парой вежливых фраз с Энн, то довольно скоро и они притихли под косыми взглядами мужчин из-за соседних столов и убийственными взорами своих жен. Последние уж слишком воинственно реагировали на любую попытку бросить взгляд или заговорить с этой ослепительной женщиной.